jurikan (jurikan) wrote,
jurikan
jurikan

Юрий Комягин: "Хиба венцей я до тэго Бабаёва не поядэ..."

Я уже рассказывал здесь о том, как гродненцы ездили в Литву торговать. Но эта эпопея расцвела в постсоветский период. А вот Польша распахнула свои двери раньше. Собственно, ручеек в оба направления тек и раньше, но именно ручеек. Пересекали границу те, кто имел родственников за кордоном, имея приглашение на руках. По турпутевкам какое-то количество людей перемещалось, но тоже не очень большое.

Для того, чтобы советскому человеку попасть в Польшу, ему надо было оформить множество всяких бумажек, даже пройти собеседование в специальной комиссии, где седовласые большевики могли спросить, кто возглавляет главную партию в ПНР (Польская народная республика – так тогда страна называлась), еще какой-нибудь каверзный вопросик кинуть, например, какие судьбоносные решения были приняты на последнем съезде ПОРП (Польская объединенная рабочая партия – слегка замаскированная под такое название компартия). И горе вам, коль вы не могли ответить. Комиссия запросто могла отправить кандидата на выезд подучить матчасть. Если таким образом долгожданный вояж накрывался медным тазом, в дальнейшем ты мог претендовать на вожделенную поездку за рубеж только в следующем году. Такие тогда существовали порядки, если кто подзабыл.


Станция Бабаево на Вологодчине. Вспоминается нынче в милом ностальгическом ореоле.
Фото: Гугл.



И вдруг все изменилось. Выезд в соседнюю страну значительно упростился. Получаешь приглашение (вскоре это было поставлено на поток), оформляешь заграничный паспорт (достаточно быстро), в нем ставится разрешение на выезд – и вперед. Народ слегка обалдел от подобного либерализма, а потом рванул, что дурной. Я ступил на эту тропу в период, когда процесс хорошо раскочегарился – летом 1988 года. Поездок потом было много, случалось в них всякое – в одной публикации обо всем не расскажешь. Тут сериал получается. Думаю, что буду набрасывать опусы по мере выплывания всякого рода воспоминаний на поверхность. Остановлюсь сегодня на одном эпизоде, который имел место быть в 1990 или 1991 году.

Поскольку в Гродно к тому времени купить что-то стоящее для продажи в Польше без блата в торговле было невозможно, то приходилось как-то выкручиваться. Например, садиться в поезд и ехать куда-нибудь подальше от границы. Ко мне в гости периодически приезжал поляк Весик из славного города Дарлово, с балтийского побережья (бывшая Восточная Пруссия). Он и составлял мне компанию в вояжах. Легкий на подъем, в меру любопытный, с полуслова меня понимавший, в общем, отличный попутчик. Много где мы побывали вместе, а однажды заглянули в скромный вологодский городок Бабаево, где я уже несколько раз бывал до того.

Городок, конечно, поражал неподготовленного человека непритязательностью в улично-бытовом оформлении. Тротуары, по-моему, имелись лишь кое-где, да и то деревянные и полусгнившие, повсеместно вольготно себя чувствовал бурьян. Однако зимой, когда мы, собственно, Бабаево и навестили, населенный пункт был укрыт снегом и природные пейзажи вокруг (в основном, лесные) радовали глаз. Меня лично поразили здесь такие типовые домики, построенные финнами вроде бы еще в 30-е годы прошлого века, на несколько квартир. Туалет находился внутри квартиры, но представлял собой этакий встроенный «скворечник», то есть канализация отсутствовала, а продукт вторичный просто накапливался непосредственно под домом.

Магазины в Бабаеве оставляли желать лучшего еще в советские времена. Ни молока, ни мяса, ни масла, ни сосисок – все это и многое другое отсутствовало как класс. Тем удивительнее было заглянуть в точку общепита в центре города и откушать там пирогов с начинкой из различных ягод или рыбы местного приготовления. Пироги поражали своей дешевизной и качеством. Ну, очень вкусные. А что касается сосисок и прочего, то бабаевцы приходили на железнодорожную станцию и ждали, когда придет поезд из Ленинграда или из Москвы. Там, в вагоне-ресторане или в буфете они и затаривались всеми необходимыми продуктами. Можно было также самому загрузиться в один из этих поездов и привезти чего-нибудь съедобного из какого-либо мегаполиса лично. Так народ и выкручивался.

Мы с Весиком приехали в Бабаево совсем не за едой. Тут еще можно было прикупить кое-какого ходового в Польше товара. В местных магазинах имелись фотоаппараты, гитары, детские игрушки на батарейках (в таких я ухитрялся контрабандно провозить в Польшу золотые изделия – расскажу как-нибудь позже), походные электроплитки и что-то еще такое. Ладно, приехали, выгрузились. Весик побежал к ближайшему киоску, чтобы купить сигарет, поскольку они у него закончились. И облом. В магазине – то же самое. И в другом магазине. Оказалось, мы попали на Вологодчину в тот самый момент, когда по всему огромному Советскому Союзу покатился табачный кризис. Исчезли сигареты с папиросами из государственной торговли – и сразу повсюду, от Гродно до Владивостока. В такой растерянности я еще Весика не видел. Кажется, первый раз я искренне порадовался, что не курю.

Однако же и ситуация. В большом городе можно было бы заглянуть на толкучку, наверняка из-под полы там что-нибудь табачное продавали бы. Но это в большом городе, а здесь… Что делать? Идти к какому-нибудь деду за самосадом? И тут что-то мне подсказало, как быть. В ближайшем магазине я стал уговаривать продавщицу:

-Ну, поищите хоть что-нибудь. Человек приехал из-за границы, интурист, помрет ведь без курева.

Сердобольная женщина сразу вошла в положение и действительно стала рыться под прилавком. Через несколько секунд с торжествующим видом она демонстрировала пачку «Беломор-канала». Весик, привыкший к другому классу курева, осторожно достал папиросу, внимательно осмотрел ее, прикурил ее и щедро затянулся. Видимо, пачка долго лежала в тепле возле батареи, хорошо подсохла, папироса вдруг выдала сноп искр и даже небольшое облачко пламени прямо перед носом интуриста. Весик закашлялся, прослезился, с удивлением глядя на рашен «Кэмел».

-Что это было? – озадаченно спросил поляк.
-Они туда порох добавляют, - прикольнулся я.
-Для чего?
-Для крепости.

Весик, кажется поверил этой версии. Очередную «беломорину» он поджигал осторожно, затяжки делал небольшие, при этом блаженно прижмуривая глаза. Вот ведь никотин – какая коварная штука. Вечером, когда мы загружались в поезд на Череповец, Весик задумчиво сказал:

-Хиба венцей я до тэго Бабаёва не поядэ.

Так оно и вышло. Ни ему, ни мне больше в городок Бабаево заехать не пришлось. Уже позже я узнал, что в Бабаеве некоторое время жил знаменитый поэт Николай Рубцов. Да не просто жил – писал стихи. Слушайте, может, именно Бабаево навеяло ему эти бессмертные строки:

Я буду ровар гнаць у далёкі край,
У глухіх лугах спынюсь раптоўна я.
Тут столькі кветак – толькі іх збірай,
Усе для цябе – мая каханая.



Tags: Ностальжи
Subscribe

promo jurikan july 26, 2015 15:34 4
Buy for 10 tokens
25 июля - день смерти Владимира Высоцкого и день рождения Василия Шукшина. Василию Макаровичу вчера могло бы исполниться 86 лет. Однако он умер довольно молодым - 2 октября 1974 г. Это случилось на съемках фильма "Они сражались за Родину". Съемочная группа жила на теплоходе "Дунай". превратившимся…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments