jurikan (jurikan) wrote,
jurikan
jurikan

Categories:

Юрий Комягин: Белорусская поэтесса Лариса Гениюш ушла из жизни "внезапно и как-то загадочно"

Так считает гродненский литературовед профессор Алексей Петкевич. Несколько лет назад он опубликовал в белорусском журнале "Дзеяслоў" (№ 14 за 2005 год) свои воспоминания "Поэтесса из трагической легенды". Кое-что из этих мемуарных заметок я хочу процитировать (в собственном переводе с белорусского):


Лариса Гениюш, молодая и красивая.
Фото: Гугл


"Гостям в этой хате были всегда очень рады. Тем более, что жили Гениюши в Зельве под тщательным наблюдением КГБ, и местные идеологические службы делали все возможное, чтобы изолировать их от людей, характеризуя поэтессу и ее мужа на различных собраниях и совещаниях по самой низкой моральной общественной шкале. Оно и не удивительно. Выпущенные из концлагеря, Гениюши, тем не менее, не были реабилитированы, не принимали советского гражданства, говорили только по-белорусски, вели переписку с людьми, проживавшими на Западе, и вообще держались подчеркнуто независимо. Поэтому за ними внимательно следили, подсылали к ним в хату различных провокаторов, стремились максимально усложнить жизнь этих непокорных западнобелорусских интеллигентов. Естественно, в таких условиях Лариса Антоновна, натура очень эмоциональная, относилась к малознакомым людям, которые переступали через ее порог, если не подозорительно, то весьма настороженно".

Но вот наступил 1983 год, последний год жизни самобытной белорусской поэтессы. Алексей Петкевич продолжает:

"Внезапно и как-то загадочно пошла она из жизни. Причем загадочность эта имеет зловещий оттенок. Внезапно обнаружилось заболевание "ободочной кишки". Направили в Гродно, в областную больницу, потом в загородный онкологический стационар. Был конец февраля 1983 года. Мы с женой приехали проведать больную. Ларисы Антоновны на месте не было - возили в город на рентген. Когда, наконец, вернулась, ее ждал обед, и поговорить не было когда. Гениюш выглядела, как обычно, энергичной. О своем недуге отзывалась скептично: мол, ничего серьезного...
Вскоре ее вернули в областную больницу. Мы снова встретились. Лариса Антоновна совсем не выглядела больной...
Примерно через месяц Ларисе Антоновне сделали операцию. Прошла она, по всей видимости, успешно, больная успешно шла на поправку, с каждым днем становилась все веселее.
3 апреля, на католическую Пасху, за четыре дня до ее смерти, в больнице побыла моя жена, принесла "освященного". Праздничное угощение подняло настроение у всех в палате, в том числе и у Ларисы Антоновны. Она чувствовала себя хорошо. Но внезапно (буквально через неделю после первой операции!) ее снова положили на хирургический стол, после чего она скоро умерла. Зачем понадобилась повторная операция? На этот вопрос, кажется, никто не смог дать внятного ответа.
Помню, я примчался в больницу (...). Лариса Антоновна была в сознании, но не могла говорить, не принимала еды, только изредка просила пить. Не смотрела по сторонам, только, лежа на спине, тяжело, глухо постанывая, дышала. Почерневшее, измученное, вспотевшее лицо, глубоко запавшие глаза не обещали ничего хорошего. Через некоторое время я снова прибежал в больницу, где сын поэтессы Юрка сказал, что не стоит заходить, потому что мать лежит без памяти. Мы молча посидели тогда в беседке у больничного корпуса, не зная, что делать дальше".


Конечно, по словам другого литератора, человек не просто смертен, а внезапно смертен. И все же... Что было здесь? Неудачное хирургическое вмешательство? Или... чекистская медицина еще раз подтвердила правило "Нет человека - нет проблемы"? Вроде бы сотрудникам госбезопасности незачем было покушаться на Ларису Антоновну. Замечу, что в УКГБ по Гродненской области существовало специальное подразделение, занимавшееся исключительно делами опальной поэтессы. Несколько человек организовывали за Ларисой Антоновной плотную слежку, читали ее почту, подслушивали и подсматривали, работали с агентурой, устанавливали и отрабатывали ее связи. Даже для товарищей из внешней разведки хватало работенки, потому что Гениюш имела адресатов в США и в некоторых других капстранах.
Все так, но... Время на дворе стояло такое, не совсем творческое. Или, наоборот, очень творческое, это как для кого... КГБ СССР успешно перекрывало кислород диссидентам и представителям национальных движений, правозащитникам и просто вольнодумцам. Эта мощная кампания началась еще тогда, когда ведомство возглавлял Юрий Андропов. А в 1983 г. он управлял огромной страной. Его коллеги по чекистскому ремеслу прекрасно знали, какие новости порадуют Большого Шефа. Вот Беларусь, республика, в целом, тихая и спокойная. Однако всю малину тут портит одна какая-то непонятная женщина, живущая в провинциальном райцентре. Молодежь разная, национально ориентированная, к ней съезжается, литераторы всякие и прочая интеллигенция. Нехорошо-с. Главное, что тетка упертая в своей позиции - и никак на нее не повоздействуешь. Ни кнут, ни пряник не помогают. Ждать, пока бабуля естественным образом окочурится сама или немножко подтолкнуть события? Вот нет человека - и нет в Беларуси центра махрового национализма. Могло случиться именно так? Да запросто.
А отделец непыльной работенки в системе госбезопасности после смерти поэтессы, вероятно, закрыли (или, что скорее, перепрофилировали на других творческих товарищей), документы отправили в архив. Там они и лежат, дожидаются своего часа.


Tags: Беларусь, История, КГБ, СССР
Subscribe

promo jurikan september 4, 2017 12:05 3
Buy for 10 tokens
В 1901 году в семье Коноваловых в селе Хрущево нынешней Орловской области произошло радостное событие - на свет появился мальчик, которого нарекли Алексеем. Вот о нем и пойдет речь в сегодняшней публикации. Алексей Андрианович Коновалов прожил, как раньше любили писать, яркую, насыщенную событиями…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments