jurikan (jurikan) wrote,
jurikan
jurikan

Юрий Комягин: Как два гродненца протестовали против ввода советских войск в Чехословакию

А ведь в августе, дорогие друзья, происходило много разных интересных событий в мире. В 1991 - ГКЧП в СССР. В 1968 - ввод советских войск в Чехословакию, удушение "Пражской весны". Кто-нибудь в огромном Советском Союзе протестовал против наглой оккупации братской страны? Да, были и такие, хотя, конечно, подавляющее большинство населения тихонько помалкивало в тряпочку, ограничиваясь кухонными беседами или вообще обходясь без оных. Сегодня широко известны фамилии нескольких смельчаков, которые 25 августа 1968 года вышли на Красную площадь в Москве с плакатами "За нашу и вашу свободу". А в других городах? В населенных пунктах поменьше?


Сергей Коленченко и Александр Романов подружились еще в детстве. Это фото сделано накануне 1955 года


В Гродно на "советскую интернациональную помощь" отреагировали двое - Александр Романов и Сергей Коленченко. Оба на тот момент учились в Гродненском государственном педагогическом институте имени Янки Купалы. Главный корпус этого учебного заведения располагался (и по сей день там) в здании бывшей гимназии по улице Ожешко в Гродно. Одну из больших аудиторий здесь украшал "иконостас" - портреты тогдашних членов Политбюро во главе с дорогим Леонидом Ильичем Брежневым и портрет вождя мирового пролетариата Владимира Ильича Ленина до кучи.
Так вот, именно на этих портретах Александр и Сергей написали всякие протестные лозунги, изобразили символы "Пражской весны". Пединститут какое-то время гудел как улей. Понятно, что сообщение о происшествии пошло на самый верх. Неслыханное дело. Вольнодумство в студенческой среде. Местная госбезопасность стояла на ушах.


Главный корпус Гродненского пединститута (сейчас - Гродненский государственный университет имени Янки Купалы)

Тем временем разговоры о случившемся стали затихать. Все тонуло, словно в вязком болоте. Неугомонный Саша жаждал дальнейших действий. А что, если к подножию памятника Ленина на одноименной гродненской площади подложить самодельные хлопушки? И надписи там же соответствующие сделать? Город снова очнется от своего сонного состояния. Впрочем, эта идея так и не осуществилась. За ребятами к тому времени уже следили и вскоре арестовали. Их выдал один из студентов, с которым они неосторожно поделились некоторой информацией. Студент позже сделал неплохую карьеру, стал доцентом и кандидатом, читали лекции по литературе, в общем, сеял "разумное, доброе, вечное".
А Романова и Коленченко взяли в оборот сотрудники КГБ. С чего вы решили протестовать? Кто вас надоумил, кто подучил? Тут надо добавить, что при аресте Александра произошла почти хохма, которая однако могла иметь далеко идущие последствия. Дело в том, что Саша был записан практически во все городские библиотеки и отовсюду понабирал книг Василя Быкова. Так получилось, что именно в этот момент он решил тщательно изучить творчество писателя, жившего в Гродно. Проводившие обыск сотрудники госбезопасности обратили внимание на книжную стопку. Так это Быков тебя идейно вдохновлял? Говори, признавайся... Я допускаю, что основные неприятности у Василя Владимировича того периода растут именно отсюда.
Систем отреагировала на протест предельно жестко. Саша получил четыре года лишения свободы, Сергей - три. Я познакомился (знакомство затем переросло в дружбу) с ними в далеком 1980 году. Судьбы диссидентов и "сидентов" сложились по-разному. Романов и дальше пробовал "бодаться с дубом". В 2005 году он скоропостижно скончался от инсульта. Сергей после отсидки отучился в институте, потом работал в разных конторах, ухитрился даже потрудиться на какой-то должности в облисполкоме. Сейчас на пенсии, занимается литературным творчеством.
В начале 80-х прошлого века Александр Романов написал книгу "Пролетарии духа" и опубликовал ее методом "самиздата", то есть отпечатал на пишущей машинке пять экземпляров. и самолично сделал для фолианта переплет. Один экземпляр этого удивительного издания с автографом автора есть в моей личной библиотеке. Но подробнее об этом - в следующий раз.

А пока предлагаю вашему вниманию Сашино "Лагерное эссе":

Чуть ли не единственным достойным человеком Оршанской "восьмерки" (п/я УЖ 15/8) был майор Канин, занимавший очень важную лагерную должность начальника режимной части. По воспоминаниям лагерников, да и из повести "Один день Ивана Денисовича" явствует, что начальники режима вместе с "операми" были злейшими врагами заключенных. Канин не был таким. При нем внутренний режим "восьмерки" был либеральным, позволялось немало вольностей, кретинские ограничения, вводившиеся тогда по всем лагерям Белоруссии, смягчались, благодаря его здравому смыслу. Канин отличался редкой выдержанностью, был неизменно ровным в общении с заключенными, в нем чувствовался немалый ум, что, в общем-то, не свойственно работникам лагерных служб.
Помню, в лагере стали вводиться нагрудные знаки - "новинка", изобретенная кем-то в Минске. На лоскуте материи писалась твоя фамилия, инициалы, номер отряда. Этот лоскут надо было носить на груди, дабы при нарушении режима содержания надзиратели без труда могли опознать виновников. Конечно, такая табличка не так унижает человеческое достоинство, как бессмысленное 'Щ-654', но я воспротивился. Мне оставалось до конца срока чуть более трех месяцев, я мог и поупрямиться. Начальник отряда недели две терпел мои вольности, потом рассвирепел, особенно когда я прямым текстом отказался носить бирку. "15 суток", - закричал он и повел меня "крестить". Дело в том, что карцер дается лишь начальником лагеря или его заместителем, начальник отряда может лишь ходатайствовать об этом. Эту процедуру утверждения приговора острые на язык зэки и прозвали "крещением".
Начальника лагеря в тот день замещал Канин. он спокойно выслушал возбужденного, пышущего злобой начальника отряда, потом повернулся ко мне: "Что вы упрямитесь, Романов?" Я высказал свою точку зрения. "Понимаете, это ведь не моя прихоть. Я знаю в лицо почти всех осужденных, а надзиратель, можете не сомневаться, абсолютно всех. Это профессиональное. Так что и нам эти этикетки не нужны. Но приказ есть приказ. Его не обсуждают. Так как, Романов? Слово за вами". Я упрямо подернул плечами. "Ну что ж, - все так же спокойно и незло подвел итог. - Наказывать надо. Но 15 суток - это много. Достаточно и пяти". Разъяренный начальник отряда тут же повел меня в карцер. "Суньте его в самую холодную камеру", - мстительно приказал он. "Сделаем", - меланхолично ответил надзиратель, дождался ухода взбешенного "микромайора", и "сунул" меня в самую теплую, самую "уютную" камеру. Оказывается, он прекрасно знал меня (Канин был прав, у надзирателей это действительно профессиональное), относился ко мне вполне дружелюбно, нарушителем режима меня не считал и сделал все от него зависящее, чтобы смягчить мой "приговор", даже предложил сигарету. но я тогда не курил, так что это высшее проявление благосклонности пропало даром. В камере я все-таки жутко страдал от холода (стоял все-таки декабрь), хоть обитатели этого узилища и убедили меня в том, что это действительно самая теплая камера. Самая холодная, 6-я камера, была вся разрисована инеем по стенам и потолку, а в нашей, 2-ой, даже пар не шел изо рта. Но ночью, на голых нарах, в хлопчатобумажной куртке поверх майки и трусов, было прохладно и неуютно. "Микромайор", прекрасно знавший, что я имею право надеть в карцер теплое белье, специально прямо из кабинета Канина заволок меня на кичу, чтобы не дать мне собраться. Мое счастье, что надзиратель оказался добродушным, иначе воспаления легких мне не миновать.
Кстати сказать, позднее Владимир Ильич (!) Канин сделал большую карьеру: некоторое время работал начальником лагеря, а потом, уже в чине полковника, возглавил Управление исправительно-трудовых учреждений МВД БССР. Стал, так сказать, начальником белорусского ГУЛАГА. Если власть за эти годы не испортила его, то можно только порадоваться: не сомневаюсь, что количество нелепых инструкций из Минска резко сократилось.
.......
Одной из самых мерзких и антипатичных фигур лагерного начальства был полковник Гурский - замполит Минской "семерки" (п/я УЖ 15/7). К слову сказать, все замполиты - личности малоприятные. Вероятно вечная раздвоенность их натур (говорить красивые словеса, делая мерзкие дела), тому причиной. Полковник Гурский был высоким, представительным, внешне обаятельным старым джентльменом. Зэки прозвали его "дедушкой Гурским", и я так и не понял, ироническим или любовным было это прозвище. Дело в том, что к рядовым зэкам он поворачивался только одной, хорошей стороной. Гурский очень любил произносить речи перед началом воскресных киносеансов, всегда говорил без бумажки, очень связно, насыщал свои выступления незамысловатыми добродушными шуточками: "Глядя на вас, я думаю: ну какие же вы преступники? Один курицу украл, другой жену пихнул по пьяному делу. Вас бы не в лагерь сажать, а высечь розгами по мягкому месту принародно - и вам бы польза, и лагерю облегчение, не надо голову ломать, где вас разместить, какую работу дать". Гурский, под одобрительный смех зала, лукаво улыбается и делает свой любимый жест: грозит мизинцем правой руки. У этого храброго тылового вояки в полковничьей папахе, с четырьмя рядами орденских планок, начисто отсутствует указательный палец, который в молодости он отхватил перед вызовом в военкомат и отправкой на фронт. И, странное дело, его не стали судить за членовредительство. а пихнули в один из северных лагерей рядовым конвоиром. По окончании войны он быстро рос в чинах, пока не оказался в столице Белоруссии на непыльной и высокооплачиваемой должности. По числу звезд на погонах он переплюнул даже начальника лагеря, что всегда изумляло зэков-новичков. А удивляться было нечему. Гурский был самым настоящим замполитом, т.е. человеком, абсолютно ничего не знающим и не умеющим, кроме как болтать языком, изредка уснащая речь немногочисленными цитатами из передовиц "Правды", которые он с превеликой неохотой иногда читал.


Фото:
http://samlib.ru/k/kolenchenko_s_n/posmertnyjsbornik.shtml и Гугл

Tags: История, КГБ, СССР
Subscribe
promo jurikan август 23, 2017 11:14 Leave a comment
Buy for 10 tokens
В прошлой публикации (см. http://jurikan.livejournal.com/149551.html), комментируя статью российского журналиста Николая Долгополова "Как погиб разведчик Кузнецов", опубликованную в "Российской газете", я высказал некоторые свои соображения. Статья Николая Михалыча заканчивается разделом под…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments