jurikan (jurikan) wrote,
jurikan
jurikan

Categories:

Юрий Комягин: Десять анекдотов из советских 80-х

Лето 1980 г. запомнилось советским людям грандиозной Олимпиадой в Москве. Но на кухнях говорили не о размахе спортивных мероприятий, а передавали из уст в уста новый анекдот.
Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев на открытии Олимпиады берет в руки листок с заготовленной речью и с чувством читает:
- О! О! О!
Испуганный помощник:
- Леонид Ильич, это же олимпийские кольца. Текст ниже.




Оглядываясь на наше недавнее прошлое, вдруг поражаешься одной детали: а ведь историю советского государства вполне можно изучать по анекдотам. Как только в СССР возникал и начинал крепчать какой-нибудь очередной маразм, народ тотчас метко откликался на него своим устным творчеством. На моей памяти так происходило всегда. Стало, к примеру, неважно с речью у первого лица огромной страны - и на тебе, пожалуйста, анекдот.
- Это я ослышался или Леонид Ильич на самом деле в своем докладе произносил "сиськи-масиськи", "письки-масиськи" и "сосиски сраные"?
- Это он так выговаривает "систематически", "пессимистически" и "социалистические страны".
Или, допустим, появилась дичайшая инициатива "нести трудовую вахту за себя и за того парня", т. е. рабочему на предприятии бесплатно отработать смену как бы за солдата, погибшего во время Великой Отечественной войны. Народ тут же не замедлил откликнуться анекдотом.
Корреспондент на заводе спрашивает у Никулина (о, эта знаменитая артистическая троица, точнее, их киношные персонажи, не раз попадали в анекдоты):
- Как ты работаешь?
- За себя и за того парня.
Спрашивает у Вицина:
- Как ты работаешь?
- За себя и за того парня.
Спрашивает у Моргунова, и он отвечает:
- А я и есть тот парень.
Впрочем, анекдоты в советскую эпоху появлялись не всегда, как отклик на какое-либо событие, что называется, на злобу дня. В недрах народной жизни происходили какие-то глубинные процессы, и порой внезапно (на первый взгляд) на поверхность выныривал анекдот, прямо не связанный с чем-то конкретным. Но практически всегда это было метко, остроумно и бесцензурно.
В начале 80-х годов прошлого века я начал записывать наиболее понравившиеся мне анекдоты в обычную ученическую школьную тетрадь. Вскоре это занятие вошло в привычку. За десятилетие таких тетрадей накопилась приличная стопка. Время от времени я их сейчас перелистываю и вспоминаю те годы. Из своей коллекции я решил выбрать десять анекдотов (не по значимости, а совершенно произвольно) и привести их в этом тексте с некоторыми комментариями.

АНЕКДОТ - 1.
Василий Иванович и Петька сидят жарким летним днем на берегу речки. Штанины у обоих закатаны до колен, чтобы можно было поболтать ступнями в теплой водичке. Петька присматривается к Василию Иванычу и замечает:
- Василий Иваныч, а у тебя ноги погрязнее моих.
- Так я ж, Петька, тебя и постарше.
Сегодня, пожалуй, уже надо объяснять, что речь в анекдоте идет о герое гражданской войны Василии Ивановиче Чапаеве и о его ординарце. Кроме этих персонажей, в целой серии советских анекдотов действует еще Анка-пулеметчица. Казалось бы, когда-то эти реальные люди участвовали в драматических событиях, воевали. Памятники Чапаеву и улицы его имени были (и есть) во многих населенных пунктах бывшего Советского Союза. И вдруг - такая масса анекдотов, где Василий Иванович выпивает, ругается, попадает в разные нелепые ситуации. С чего бы так? Американское ЦРУ понапридумывало? Нет, конечно. Именно так реагировал советский народ на набившую оскомину надоедливую коммунистическую пропаганду. С детсадовского возраста юным гражданам Страны Советов вбивали в голову: революция, вождь пролетариев Ленин, пламенный (или почему-то железный) Дзержинский, Щорс, Чапаев, Буденный, лошадь Буденного и т. д. Безусловно, от подобного прилипчивого агитпропа люди спасались только анекдотами. С экранов телевизоров и газетных страниц назойливо рассказывалось о том, как Василий Иванович, не щадя собственной жизни, сражался за советскую власть, а устное народное творчество рождало другой образ.
- Василий Иванович, ты за кого, за красных или за белых?
- А за кого был Леннон?
В моей коллекции есть немало анекдотов о легендарном герое гражданской войны, но мне особенно нравится вот этот.
Возвращаются Василий Иванович и Петька к себе домой после хорошей вечеринки. Петька еще держится, а В. И. почти никакой. Внезапно Чапай останавливается и просит:
- Петька, помоги расстегнуть штаны, мне надо срочно помочиться.
Петька пытается помочь, но попадает в карман штанов В. И. и достает оттуда несъеденный огурец. Некоторое время он с недоумением рассматривает извлеченный предмет и говорит, чуть не плача:
- Василий Иваныч, дорогой, кажется, я его оторвал.
- Точно, Петька. И кровушка по ногам так жарко брызжет.
Кстати, еще немного о навязчивой коммунистической пропаганде в СССР. Вот очень красноречивый анекдот.
Воспитательница ведет детсадовскую группу на прогулку. Внезапно на дорожку из кустов выкатывается ёжик.
- Дети, кто это?
Детишки молчат.
- Ну, ребята... Я же вам про него столько рассказывала, столько читала.
Один ребенок неуверенно говорит:
- Неужели это дедушка Ленин?
И еще один анекдот из "детсадовской серии".
Ребенок приходит из детского сада весь в слезах. Встревоженная мать спрашивает:
- Что случилось?
- Да воспитательница все пугает: "Съест КПСС, съест КПСС.
Так в народе обыгрывалась ситуация, когда очередной съезд Коммунистической партии объявлялся историческим - ни больше, ни меньше - событием, о котором должны были знать все, начиная чуть ли не с пеленочного возраста.




В СССР регулярно появлялись анекдоты не только о событиях гражданской войны, но и о Великой Отечественной тоже. Казалось бы, над чем там смеяться? Но беспощадный народный юмор касался не того, что происходило на войне, а противостоял опять же лживой и бездарной пропаганде, которая даже из кровавых и жестоких моментов Великой Отечественной пыталась - и довольно неуклюже - сделать красивую псевдопатриотическую конфетку.

АНЕКДОТ-2
- Дедушка, расскажи, как ты во время войны партизанил?
-Ну, сижу я в кустах возле железной дороги.
- Немецкий эшелон под откос пускаешь?
- Э-э, кхм... одно другому не мешает.
Давным-давно я учился в советской школе. Помню, сколько было классных часов (это не оценка, так называлось мероприятие), пионерских сборов и комсомольских собраний, посвященных минувшей войне. Мои одноклассники откровенно зевали, а мне было интересно. Я пытался представить образную картинку того, о чем говорили учителя. Картинка иногда получалась весьма любопытная. Вот идет рассказ о подвиге Александра Матросова. Помните, во время атаки путь нашей пехоте преградил вражеский дзот, из которого бил пулемет, и Матросов грудью бросился на амбразуру. Боец погиб, а наша пехота смогла успешно завершить атаку. Я слушал голос учителя, и перед моими глазами возникало заснеженное поле, солдаты, бегущие навстречу смертоносному пулеметному огню. Вот Александр Матросов закрывает грудью амбразуру. Но вообще-то пули должны его отбросить назад, думаю я. А если не пули, то неужели в дзоте не предусмотрено ничего на такой случай, например, какой-нибудь длинной палки? Наверное, есть... Эти мысли вихрем проносятся в моей голове. Ну, не мог Александр Матросов вот так бездарно бросаться на дзот. Это ничего не дало бы. Уже потом я прочитал, что на самом деле Матросов залез на крышу дзота и оттуда пытался как-то достать немецкого пулеметчика, но в какой-то момент боя сам получил смертельное ранение и упал на амбразуру. Действуя так, Александр Матросов, безусловно, совершил подвиг. Но какой-то ушлый замполит придумал, как суровую военную реальность подать "КРАСИВО". Поэтому не удивительно, что в 80-е годы стал популярным такой короткий анекдот.
Последние слова Матросова: "Гребаный гололед".
Еще раз отмечу, что потомки смеялись не над солдатом, а над выспренной официальной казенщиной. Люди, сочинившие анекдот, чувствовали, что в действительности с Александром Матросовым все происходило совсем по-другому.
Больше тридцати лет я занимаюсь сбором документальных свидетельств о Великой Отечественной. Скажу откровенно: потрясает количество мифов, откровенного вранья о тех событиях. Это враньё бездумно тиражируется и сегодня.
И совсем не удивительно, что рядом с анекдотами о героическом прошлом несокрушимой и легендарной Красной Армии в 80-е годы появлялось множество анекдотов о современной на тот момент Советской Армии.

АНЕКДОТ-3
Родители, водившие своих детишек в садик (смотрите, опять садик, на этот раз в стиле милитари), внезапно заметили, что их чада стали активно употреблять в разговоре непечатные слова. Кинулись к заведующей: в чем дело? Та тоже развела руками: да кто ж его знает. Разве что... Может, дети солдат наслушались, как раз представители воинской части в садике ремонт делали. Ну, вызвали солдат, стали их спрашивать: "Ребята, вы случайно матом не ругались, когда ремонт делали?". А те: "Что вы, тут же дети были рядом с нами. Даже когда рядовой Иванов капнул ефрейтору Сидорову на голову раскаленное олово, тот очень вежливо сказал: рядовой Иванов, скажи, пожалуйста, ты зачем мне на голову капаешь раскаленное олово?".
Анекдоты об армии не могли не возникнуть, потому что сама Советская Армия была ходячим анекдотом. Помню, как на призывной комиссии нахмуренный хирург с широкой лысиной и кустистыми бровями сочным басом произнес: "Залупи конец". Я чуть не подавился от смеха, а ведь это было сказано, в общем-то, почти литературным языком. В университете на занятиях по гражданской обороне отставной полковник Панфил Васильевич так и командовал: "От меня до следующего столба - шагом марш!". Тот же Панфил Васильевич спрашивал: "В случае ядерной вспышки куда направляется филологический факультет?". Реплика с места: "На ближайшее кладбище" не вызывала у него и тени улыбки. Голосом с командирскими интонациями он поправлял нерадивого студента: "Ответ неверный. По плану эвакуации филологический факультет направляется в Вороновский район (есть такой в Гродненской области)".
Курс гражданской обороны для нашей группы завершился вполне себе комично. Панфил Васильевич объявил: к сдаче зачета допускаются лишь те, кто принесет собственноручно изготовленную ватно-марлевую повязку. Вроде как выходило в итоге, что студент получал на занятиях по ГО не только теоретические знания, но и приобретал некоторые нужные в жизни практические навыки. То есть, на случай ядерной вспышки мог быстро сварганить для себя ватно-марлевую повязку и шагать себе спокойненько на ближайшее клад... тьфу, в Вороновский район, будучи вполне индивидуально защищенным. Не сказать, что предложение Панфила Васильевича нас сильно обрадовало, но деваться-то было некуда. Признаюсь, мы напрягли наших девчонок, поскольку дело касалось шитья, как бы исконно женского занятия. А вот Валик Спевак решил все сделать сам. Ну и сделал. Когда он достал действительно самим сварганенную повязку, чтобы сдать ее Панфилу Васильевичу, по аудитории прокатилось что-то похожее на стон. Повязка была размером... примерно так, метр на метр. Даже всегда по-военному невозмутимый Панфил Васильевич слегка опешил.
- Послушайте, а зачем такая большая? Тут можно было три нормальных сделать.
- А для лошади, - не моргнув глазом, сказал Валик. - Ведь лошади тоже подвергаются вредным последствиям ядерного взрыва.
Панфил Васильевич глубоко задумался. Драматическая пауза затягивалась. Наконец, лицо преподавателя просветлело.
- Правильно, студент Спевак. Защитить нужных животных тоже очень важно.
-Это ваши лекции меня натолкнули, - скромно заметил Валик.
Надо ли говорить, что зачет для него на этом успешно и закончился!
Так что, армейскими анекдотами зачастую становились реальные житейские сцены. Впрочем, и здесь народ незамедлительно откликался на злобу дня.
Вопрос. Почему наши войска так долго находятся в Афганистане?
Ответ. Они до сих пор не могут найти тех, кто их туда пригласил.
Но чаще в народном творчестве внимание обращалось на, скажем так, монотонность и своеобразие армейской жизни.
- Иванов.
- Я.
- Петров.
- Я.
- Сидоров.
- Я.
- Вы что, близнецы?
- Нет, однофамильцы.
Или, например, вот так.
- Товарищ генерал, тебе пакет.
- Не тебе, а вам.
- А мне зачем?
Сочиняя анекдоты об армии, народ не мог не придумать что-нибудь о родной милиции. Как там у классика: "Тусклые лица, револьвер желт. Моя милиция меня бережет". (На эти строки есть народный ответ: "Родная милиция меня бережет, сначала посадит, потом стережет").




АНЕККДОТ-4
Вовочка на уроке спрашивает:
- Марьиванна, а матюги в сочинении не писать?
- Конечно, не писать, Вовочка.
- А что же вместо них?
- Ну, замени, например, словом "тра-ля-ля".
Сдает Вовочка сочинение. В тетрадке написано: "Тра-ля-ля, тра-ля-ля, тра-ля-ля..." И так на пять страниц, а в конце: "... советская милиция".
В одном небольшом районном белорусском городке, в местной милиции, служил капитан Страх. Да-да, так удивительно человеку подфартило с фамилией и профессией. Надо сказать, что своей фамилией капитан пользовался, как дополнительным средством психологического воздействия на бедных клиентов: "Я Страх, ты у меня во всем признаешься". Грозного капитана в округе побаивались, и милиционер, как сейчас сказали бы, тащился от этого. Однажды он дежурил на местной дискотеке в "гражданке" и привязался к какому-то парню. Тот, будучи приезжим, не совсем сориентировался в ситуации и сказал прилипчивому гражданину что-то непочтительное. Капитан оторопел от неожиданности и воскликнул:
- Ты знаешь, кто я? Я - Страх!
Парень в ответ скорчил рожу и замогильным голосом произнес:
- А я - ужас!
Ну, чем не анекдот?
Сочиняя анекдоты о милиции, народ не мог не охватить своим творчеством еще одно грозное ведомство - Комитет государственной безопасности.

О том, как выглядели доблестные чекисты и их клиенты в анекдотах - в следующий раз.

Фото: Гугл

Tags: Просто жизнь, СССР, Юмор
Subscribe

promo jurikan may 8, 2020 14:57 Leave a comment
Buy for 10 tokens
О Петре Ивановиче Шило-Таврине на сегодняшний день написаны гигабайты статей и очерков, сняты документальные фильмы. Ну, как же. Один из самых крутых диверсантов времен Великой Отечественной войны, получивший задание совершить покушение на самого товарища Сталина... Увы. Все это — не слишком умело…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments