jurikan

Category:

Юрий КОМЯГИН: Как я однажды в гродненском КГБ побывал

Из Петербурга пару дней назад пришла интересная новость. Тамошние эксперты сравнили голос чувака, которого тайно записали еще в 2012 году с голосом гэбэшного генерала и даже в одно время председателя белорусского КГБ Вадима Зайцева. Сравнили, значит, эти голоса и пришли к выводу, что принадлежат они оба действительно некогда высокопоставленному белорусскому чекисту. Точнее даже так: что голос один — гэбэшно-генеральский. Картина Репина маслом, что называется. Сидит чувак, возможно, в своем служебном кабинете и обсуждает с какими-то двумя деятелями, как лучше убить некоторых белорусских оппозиционеров, живущих за границей. К примеру, белорусского журналиста Павла Шеремета дзержинец предложил переправить на тот свет путем взрыва. Ну и каким-то ж неведомым образом эта болтовня впоследствии совпала с реальным делом. И как оно так вышло?

Здание, похожее на утюжок, по улице Тельмана в Гродно. Сюда, в УКГБ по Гродненской области, меня занесло в 2012 году. Фото: Гугл.
Здание, похожее на утюжок, по улице Тельмана в Гродно. Сюда, в УКГБ по Гродненской области, меня занесло в 2012 году. Фото: Гугл.

В общем, занятный такой разговорчик, с народными оборотами, с непрерывным веселым матерком. Слушая беседу чекистов, ныне выложенную в Интернет, я вспомнил, как в том самом 2012 году сотрудники гродненского УКГБ учили одну мою знакомую жизни. Это особенно прикольным кажется теперь, когда знаешь, что еще интересного происходило в 2012-м в недрах белорусской государственной безопасности. Покопался я в своих архивах и извлек этот текст, написанный тогда по горячим следам.

Для понимания событий добавлю, что в описываемый момент белорусы в разных городах, в том числе и в Гродно, массово выходили на протестные акции аплодисментов. Представьте себе такую картинку. Собирается в центре города человек 500, сначала молча стоят, а потом в заранее обусловленное время начинают хлопать в ладоши. Одновременно. Все. Зрелище впечатляло.

Казалось бы, пускай бы народ стоял и хлопал. Но это ж… это ж… почти что бунт. И власть посредством специально обученных для таких целей людей в форменном обмундировании (и без оного) хватало аплодирующих и волокла их в специальный транспорт, доставляя сначала в участок, а потом в суд. Там неподкупные и бесстрастные судьи выписывали протестантам либо штраф, либо сутки административного ареста. Надо заметить, что гродненская юстиция навечно вошла в мировую историю, присудив штраф безрукому парню за аплодисменты (реальный случай – этого парня я видел потом на одной из акций и лично с ним разговаривал, приговор вроде бы так и не отменили).

В одной из таких молчаливых акций принимала участие гродненка, назовем ее Н. Ну, как принимала… Вышла с собачкой на площадь Советскую, стояла там, разговаривала со знакомыми. Реакция правоохранителей не заставила себя долго ждать. К группе молодежи подскочил мордатый подполковник, заместитель начальника какого-то из РОВД Гродно. Потребовал документы и демонстративно стал переписывать себе в блокнотик данные владельцев паспортов.

Через некоторое время стоявших в этой группе на площади молодых людей стали выдергивать, но не в милицию, а в КГБ. Там стражи госбезопасности проводили с вызванными душещипательные беседы (в Минске в это же время, напомню, высокое начальство обсуждало, как сподручнее угрохать людей). Попытались заволочь в ГБ и Н. Однако она стала этому делу противиться. На высказанное по телефону предложение прийти ответила категорическим отказом, дверь в квартиру непонятному типу, который нагло ломился, не открыла. Дошло в этом бодании теленка с дубом (по выражению Александра Солженицына) до того, что милиция (верная помощница госбезопасности во всяких неблаговидных делах, в благовидных – совсем не помощница) устроила во дворе дома засаду. Кроме живой силы была даже задействована одна единица техники в виде микроавтобуса синего цвета с заляпанными грязью номерами. Все – безрезультатно. До какого-то момента.

В настойчивости работникам КГБ не откажешь. После очередного эпизода заочного общения с ГБ Н. все же решила упорную контору посетить. А я отправился вместе с ней за компанию. Во-первых, оказывать моральную поддержку по дороге, а во-вторых, посмотреть, как это хрень будет развиваться в своей завершающей стадии. Перед этим я посоветовал Н. не брать с собой никаких документов, удостоверяющих ее личность, а сам захватил в качестве такового читательский билет. Кстати, тот год как раз в Беларуси был объявлен годом книги. Видимо, предполагая и подобные случаи.

Ладно. Идем себе вдвоем в КГБ, о чем-то болтаем по дороге. Наконец, сворачиваем на улицу пламенного революционера Э. Тельмана и подходим к заветным дверям. Заходим и обнаруживаем, что дальше там ступеньки и вахта, примерно такая же, как в какой-нибудь типично совковой конторе, только здесь в качестве сторожей – двое прапорщиков внушительного вида. Объясняем, что и как, и один из прапоров берет телефонную трубку. Связывается с нашим затейником, ну, в смысле, с тем, кто всю эту бодягу затеял. Вскоре к вахте уже бодрым шагом направлялся неприметный (важное качество для чекиста) хмырь, впоследствии оказавшийся капитаном ГБ. Он слегка удивился, что нас двое, но потом милостиво разрешил пройти.

-Ваши документы, - произнес кэп фразу, которую я ожидал.

Когда выяснилось, что документов нет, а мой читательский билет был принят, как издевка, щеки гэбиста стали окрашиваться багрянцем. Типа, вы че, ребята, совсем охренели?

-Как это вы так без документов? – грозно вопросил госбезопасный. – У нас здесь режимная зона.

-И? – поинтересовался я.

-Без документов мы никого через вахту не пропускаем.

В ответ на это я сказал, что, собственно, никто из нас за вожделенную (для него) вахту не стремится, и мы можем тут же убраться восвояси, что вовсе не мы были инициаторами посещения конторы глубинного бурения (как это милое учреждение называли остряки в советские времена).

-Тогда я прикажу доставить ее приводом! – завопил, уже не сдерживаясь, неприметный.

Тут не выдержала Н. Послушай, чувак, сказала она, я уже здесь, пришла сама без всякого привода, так какого же рожна ты будешь доставлять меня сюда приводом; я ведь и тогда документы не возьму. Неприметный задумался. Потом с кем-то связался посредством телефонного аппарата, переговорил. И вдруг – о, чудо! – оказалось, что через вахту вполне можно пройти без всякого документа, будучи не до конца идентифицированной личностью. Впрочем, это касалось только Н. А меня, как «беспачпортного бродягу», поместили в комнату для посетителей, которая располагалась перед вахтой, в таком своеобразном кагебешном предбаннике. Здесь имелся диван, стол, несколько стульев, даже телевизор. Осмотревшись, я обнаружил в одном из углов вешалку, на которой висели какие-то джинсы, рубашки, куртки. «Что бы это значило?» - подумал я, и тут до меня дошло, что это вахтенные прапорщики добираются до места работы в цивильном, так сказать, платье, а здесь переоблачаются.

Возле вешалки находились достаточно затоптанные башмаки, в которых… я чуть не упал с дивана… стояли носки. Именно стояли, никак иначе их расположение нельзя было охарактеризовать. Было полное ощущение того, что носки приклеили по краям обуви да еще прибили гвоздиками внутри. Когда-то раньше я написал шутливые строки: «В углу стоят мои носки, а я сдыхаю от тоски». Но я и предположить не мог, что мои поэтические фантазии могут иметь такое реальное воплощение, да еще в гэбэшном исполнении. С другой стороны, я не мог не подивиться практичности подобной конструкции. Сунул ноги в носки-туфли и пошел.

Только успел я насладиться одежно-обувным зрелищем, как в комнату заглянула чья-то гэбэшная физиономия. За ней – еще одна. Но судя по крайне испитым лицам, все же не оперативного, а хозяйственно-прикладного направления. Потом молодцы от ГБ нарисовались в комнате полностью и зачем-то унесли телевизор. Может, решили, что раз помещение находится вне вахтенного контроля, то мне совсем несложно будет уволочь казенную технику. Ладно. Сижу дальше. Мимо открытых дверей народ снует туда-сюда. Какое-то оживленное движение, обед, что ли, у них закончился. Тут до кого-то из служивых дошло, что постороннее лицо наблюдает за рыцарями (и дамами) плаща и кинжала, и дверь в комнату захлопнули.

Только это произошло, слышу, как бренькает мой телефон в кармане. Достаю, значит, трубку из широких штанин. Выясняется, что это мне звонит корр. одного вражеского забугорного радио на предмет задать пару-тройку вопросов. «Мы в прямом эфире», - говорит корр. Отлично. Прикольная вообще штука получилась. Интервью в прямом эфире прямо из здания КГБ.

Тем временем беседа с Н. этих, которые с холодным сердцем и горячими руками, закончилась. На выходе из УКГБ по Гродненской области мы воссоединились и зашагали домой. «Ну и че там было?» - спрашиваю. «Да ничего, всякая лабуда. Интересовались – и так очень вежливо – не повредилась ли я умом, выходя на площадь?». – «А ты?» - «А я с собакой гуляла, со знакомыми разговаривала. Нельзя, говорю, что ли с собакой гулять и со знакомыми разговаривать?». – Нельзя, отвечают, в определенное время и в определенном месте. Понятно, короче. Знала бы она тогда, какие люди (следуя известному анекдоту) запрещают ей ковыряться в носу.

Вешалку с одеждой и башмаки-носки я время от времени вспоминаю. Все-таки факт забавный и одновременно исторический.


promo jurikan may 8, 2020 14:57 Leave a comment
Buy for 10 tokens
О Петре Ивановиче Шило-Таврине на сегодняшний день написаны гигабайты статей и очерков, сняты документальные фильмы. Ну, как же. Один из самых крутых диверсантов времен Великой Отечественной войны, получивший задание совершить покушение на самого товарища Сталина... Увы. Все это — не слишком умело…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic