jurikan

Category:

Юрий КОМЯГИН: Графоман Михаил Веллер и его рассказы (1)

Как-то ко мне пришла знакомая, прочитавшая мой "Не роман Михаила Веллера" (см.https://jurikan.livejournal.com/262506.html ). Между нами произошел замечательный диалог:   

Фото: Гугл.
Фото: Гугл.

-Крепко ты его припечатал.   

-По заслугам.   

-Он все же популярный писатель.   

-Прекрасно.   

-Смотри, какими большими тиражами издаются его книги.  

-Что ты хочешь этим сказать?   

-Столько читателей...  

-А-а, ты имеешь в виду, что читатель не может ошибаться.   

Устав со мной спорить, знакомая промолчала. Тут я кстати вспомнил анекдот.   На общественном сортире написано: "Ешьте дерьмо, пятьсот миллиардов мух не могут ошибаться".   

Подруга неуверенно пожала плечами:  

-Может, это только "Ножик Сережи Довлатова" такой неудачный.   

-Рассказ "Бермудские острова" еще похлеще (см.https://jurikan.livejournal.com/262905.html ).   

-Всего лишь две вещи.   

Я задумался. Может, действительно только два этих творения такие лажовые? А остальные произведения означенного писателя - сияющий айсберг в океане литературы? Замечу, что слово "литература" здесь ключевое.   Когда на автора бестселлеров Юлию Шилову обрушились с гневной критикой, она в недоумении воскликнула: да чего вы меня ровняете с великими писателями, мои книжечки вовсе не литература, так, всякая лабуда, приносящая неплохой доход. И все. Диспут увял на корню. Действительно, ты же не будешь критиковать картонный торт за то, что он невкусный и плохо жуется.   

Михаил Веллер в отличие от слабой женщины везде позиционирует себя как автора чуть ли ни мировой величины шедевров, сочинителя лучшей русскоязычной прозы последних десятилетий, педанта в деталях, мастера точного слова и образа. В словаре Ожегова о педанте говорится: "Тот, кто излишне строг в выполнении всех формальных требований (в науке, в жизни и т. п.)". 

Как Михаил Веллер "излишне строг" в своих произведениях, мы уже увидели (см. "Не роман Михаила Веллера"). Но вдруг действительно только в этих двух обозначенных вещах? Хотя и рассказ "Хочу в Париж" сегодня можно смело списать в утиль. Я уже писал в "Не романе...", что литературы там маловато, а кукиш против советской власти так искусно замаскирован, что его нынче вообще не разглядеть. Замечу в скобках, что не поленился и перечитал "Хочу в Париж" еще раз. Такая муть! Литература отсутствует напрочь.   Что же получается? Уже три бессмертных опуса, как бы помягче сказать... выпали в мусорную корзину. Осмелюсь предположить, что если в трех произведениях автора постигла творческая неудача, то это тенденция однако. 

И все же диалог со знакомой подтолкнул меня к нетрадиционному шагу. Я снова направился в Гродненскую областную библиотеку имени Карского и набрал там книжек Веллера. Прислушаюсь к голосу народа. Ошибаются или нет пятьсот миллиардов мух? Я читатель въедливый и дотошный. Как говорил классик русской литературы, "я по-прежнему сух, желчен и ядовит" (кажется, так). Кстати, о классике. 

К Ивану Алексеевичу Бунину я отношусь с огромным уважением. Для меня он - один из лучших мировых писателей, достигший в своем творчестве удивительной образности и пластичности. Безусловным и никем еще не превзойденным шедевром этого писателя я считаю его книгу "Темные аллеи". А сейчас как раз время процитировать Михаила Веллера:   

Если вы внимательно и вдумчиво сравните "Темные аллеи", написанные старым уже человеком о том, как хорошо быть молодым и спать с молодыми свежими поселянками, или молодыми свежими офицерскими женами, или молодыми свежими дворянками, или молодыми свежими незнакомками, и как это прекрасно, и как ты говорил им, какие они красивые, они говорят тебе, что ты еще красивее, и жизнь прекрасна, а вот все это уже прошло. Есть в русском языке такое совершенно цензурное, но эстетически не очень привлекательное слово "спермоточивый". Вот "Темные аллеи" Бунина отличаются некоторой такой спермоточивостью. (М. Веллер. "Перпендикуляр". М.,2008)   

Этот пассаж из уст "лучшего прозаика" прозвучал на его лекции в Милане в тамошнем университете в 2005 году. Представляю, как была шокирована аудитория, подкованные слависты, услышав это веллеровское косноязычное бормотание. Хочется спросить товарища лектора: в каких уголках русского языка он нашел слово "спермоточивый"? Сам, небось, эту гадливость придумал, чтобы на Бунина ушат помоев погрязнее вылить. 

Иван-то Алексеевич давно в могиле, ответить прыткому сочинителю не сможет.   Когда Андрей Синявский написал свою скандальную книгу "Прогулки с Пушкиным", реакция читающей публики последовала незамедлительно: "Прогулки хама с Пушкиным". Дальше дискуссию можно было не продолжать. В нашем случае высказывание Веллера тоже заслуживает аналогичного определения. Хотя, представляю, будь Иван Алексеевич жив, эти вздорные петушиные наскоки ему были бы до фонаря. Я все к чему... 

Михаил Веллер, пиаря и возвеличивая себя, любимого, подчеркивает, видимо, что его литературный уровень не ниже (да выше, выше), чем у лауреата Нобелевской премии. О другом Нобелевском лауреате русского происхождения - Иосифе Бродском - он отзывается так же зубодробительно, что подтверждает мою немудреную гипотезу. Раз так, то и взгляд на творчество "лучшего прозаика" будет пристальный. Уж, как говорится, звиняйте, дядьку, за придирчивость!   Читательский эксперимент начинается.   

Листаю сборник "Короткая проза" (М. Веллер. "Короткая проза". М., 2006) Он словно кричит: лучшее-наилучшее, самое-самое... Ага, замечательно. Почитаем, оценим. Сразу прикололи разделы книги, обозначенные в оглавлении: "Фант., Реал., Модерн., Коротк., Юмор". Стилистика такая же, как на определенных сайтах ("Анал", "Орал", "Садо-мазо"). И вот аннотация к книге:

Короткая проза" — это удар ножа, оставляющий долгое наркотическое воздействие. Настоящий рассказ - это жестко процеженная квинтэссенция романа, впрыснутого в один прием. Рассказ не пишется - он сначала проживается, а потом чеканится", — сказал Михаил Веллер о новеллистике в интервью еженедельнику "Аргументы и время". В книгу включено большинство лучших и наиболее характерных рассказов Веллера. Их разноплановость, непохожесть друг на друга - неизменный авторский принцип. Собранные вместе, рассказы создают уникальный по яркости и оригинальности новеллистический корпус.

 Наркотический нокдаун...   Охо-хо... удар ножа, впрыснутый... новеллистический корпус. Держите меня крепче. Закроем глаза и наугад листанем страницу. Рассказ "Недорогие удовольствия". Нож уже извлечен из ножен, острие нацелено прямо в сердце читателю. Сейчас, да, будет наркотическое впрыскивание. Итак, первая строка: "Каюров копил деньги на машину". Ничего не скажешь, мороз по коже. Лихорадочно бежим глазами дальше. Пока все спокойно, никаких квинтэссен... квитнассен...короче, никаких литературно-стилистических, образно-фактурных, драматически-заостренных неожиданностей. 

Автор сообщает, что Каюров - человек прижимистый. Логично, хочешь накопить на вожделенные "Жигули" — ужимайся. Его завтрак выглядит так:   

... Распустил на сковороде бельгийского топленого масла и приготовил яичницу из четырех яиц.

 То есть, скромно и со вкусом. Никакой ветчины в английских традициях, только яйца, дешево и сердито. Экономия-с. Но цепляет присутствие на сковороде бельгийского топленого масла. В курсе ли Веллер, что это такое? Попробую разъяснить. Топленое масло изготавливается из обычного сливочного, то есть сначала изготовить просто сливочное, затем просто сливочное нагреть, удалить оттуда воду, жидкое топленое масло процедить... Короче, этот вид масла достаточно дорогой. Тем более, бельгийское импортное. 

А ведь яичницу можно приготовить на: а) растительном масле; б) маргарине; в) свином жире; г) говорят, что вообще можно без всего этого обойтись.   Бельгийское и французское масло действительно присутствовало время от времени в советских магазинах в первой половине 80-х годов прошлого века. Например, летом 1984 г. в одном из московских продовольственных магазинов я совершенно свободно и без всякой очереди лично покупал означенный продукт. Эти два фактора (свободно и без очереди) говорили о том, что в СССР (в частности, в  Москву) прибыла очень нехилая партия товара. Так, вероятно, капиталисты расплатились за очередные поставки нефти и газа.   

Время от времени на наших прилавках появлялся импортный маргарин, в частности, очень недурственный финский, гораздо более вкусный, чем советский аналог. И, наконец, та часть советского населения, которая решала (или была вынуждена) тотально экономить, покупала свиной жир в пачках (по 250 г), стоивший в то время копейки. 

В памяти сохранился забавный эпизод уже из другой эпохи, конца 90-х. Я тогда приехал в польский город Белосток и пошел ночевать к поляку, жившему недалеко от автовокзала в однокомнатной квартире. Квартирка - бр-р! Кухня слепая, т. е. без окон, а в стене между кухней и комнатой сделана такая кормушка, как в тюремной камере. По дороге мы зашли в магазин. Пан на полученные в качестве квартплаты деньги набрал местного дешевого вина (типа советских "чернил") с предполагаемой дальнейшей целью совместного распития, а меня попросил купить хлеба, сказав, что закуска у него есть. 

Когда мы пришли на место, хозяин достал из холодильника пачку жира. Больше в холодильнике ничего не было. Так сказать, Веллер и пустота. И нормально. Жир, намазанный на хлеб, в отсутствие всего прочего, пошел на "ура". Замечу, что жир был наш, белорусский, сделанный после развала Советского Союза уже из независимой белорусской свиньи.   

Так что, не мог герой веллеровского рассказа, прижимистый и копивший на машину, так, походя, пользоваться дорогим бельгийским маслом. Конечно, автор может написать все, что угодно. Как говорится, своя рука владыка, но при таких вольных фантазиях в одночасье рассыпается психологическая достоверность произведения. Исчезает доверие к другим подробностям повествования. Ты отчетливо видишь несъедобный муляж вместо сочного рассказа.   

Второй наркотический нокдаун.   Закончился завтрак - что дальше? Читаем:   

После завтрака переоделся; кримпленовый песочный костюм, розовая сорочка с планкой и черные лакированные туфли. Воскресный день был хорош, и Каюров отпустил на его проведение три рубля (вернее, четыре - восемьдесят шесть копеек в кошельке оставалось).   

Еще один наркотический удар. Последнюю фразу понимать - как? Школьная задачка (смотришь в конец учебника, а ответ, как ни решай, все не сходится): сколько денег Каюров отпустил на проведение воскресного дня? Три рубля? Четыре рубля? Или восемьдесят шесть копеек, которые почему-то равнялись четырем рублям? Так небрежно считать деньги (пусть и копейки) прижимистый герой рассказа не мог. А вот автор... да с большого бодуна... в самый раз.  Подобные языковые небрежности характерны для всего творчества М. Веллера. 

Попробуйте, например, их - языковые небрежности - отыскать в произведениях Ивана Бунина. Нет их там, язык чистый и прозрачный. А в том же рассказе Веллера "Недорогие удовольствия" — чуть дальше видим:

 ...Рядом расположились мамаша со старушкой и младенцем в коляске.

 Ах, какое до икоты впрыскивание в сознание. Старушка с младенцем в одной коляске - это просто супер. Как поется в одной песне: "Супер-пупер, хали-гали".   Немного о "хали-гали". 

Герой все того же рассказа Каюров, потчуя себя недорогими воскресными удовольствиями, решил прокатиться на "американских горках". Вот как это выглядело:   

Каюрова усадили с какой-то девицей, впереди. Тележка оказалась мелковата и вполне давала ощущение ненадежности... Девица пискнула и прижалась к его спине.   

Снова вопрос на засыпку. Как себе Веллер представлял данный аттракцион? Просто тележки и все? К чьей спине и как там можно прижиматься? Смотрим дальше. Место в парке отдыха, где авиамоделисты опробовали свои модели, автор почему-то назвал "вольерой". Может, потому, что кусок территории огражден проволочной сеткой? Слышу, мне подсказывают: "Ну, это ради образности". А-а, понимаю. Ради образности надо было добавить что-нибудь типа "Самолет взлетал медленно и неуклюже, словно крокодил". Чё, хорошее сравнение, образное.   

Слушайте, а ведь это все в одном рассказе! Который "лучший и наиболее характерный..." Какой же тогда худший? Может, "Сопутствующие условия"? Ага, это тот самый рассказ, который Веллер особенно нахваливал и считал образцовым, даже предлагал начинающим писателям в качестве подражания.

 Действие происходит где-то в России во время Гражданской войны. Боец Красной Армии, пойманный зловредными беляками в плен, пытается бежать из сарая, куда его поместили. Всю ночь он трет веревки, которыми связаны его руки, об острие гвоздя. Сам Веллер, чтобы достоверно написать рассказ, вроде бы целый месяц везде ходил со связанными руками, терся о разные острые предметы, изучал веревковедение, на практике смотрел, почему, где тонко, там и рвется. 

Уф, однако пора остановиться и сделать некоторую паузу. Последующие части о графомане Веллере будут еще интереснее. Не пропустите.


promo jurikan may 8, 2020 14:57 Leave a comment
Buy for 10 tokens
О Петре Ивановиче Шило-Таврине на сегодняшний день написаны гигабайты статей и очерков, сняты документальные фильмы. Ну, как же. Один из самых крутых диверсантов времен Великой Отечественной войны, получивший задание совершить покушение на самого товарища Сталина... Увы. Все это — не слишком умело…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic