jurikan

Categories:

Юрий КОМЯГИН: Не роман Михаила Веллера-4

Начало см. https://jurikan.livejournal.com/260426.html

Стр. 131. Оптимизм - наш долг, сказал государственный канцлер. Цитата из романа Эрика Кестнера "Фабиан".  

Если быть совсем-совсем точным, то цитата будет такая: "Оптимизм - наш долг, — говорит канцлер" (Э. Кёстнер. "Фабиан", М., "Художественная литература", 1990, пер. с нем. Е. Вильмонт). Разница почти несущественная, зато есть повод сказать пару слов о книге Э. Кестнера. Роман просто великолепный. Кстати, пфенниги в нем упоминаются именно как "пфенниги" без третьего "н". Скорее всего, в литературном языке немецкие копейки всегда писались одновариантно. Корректоры у нас были подкованные, попробуй, пропусти какую-нибудь букву, например, в сталинскую эпоху букву "л" в слове "главнокомандующий".

А это писатель Сергей Довлатов (про которого Михал Веллер сочинил свою романешти, ну как сказал бы писатель Василий Аксенов) в городе большого фрукта. Фото: Гугл.
А это писатель Сергей Довлатов (про которого Михал Веллер сочинил свою романешти, ну как сказал бы писатель Василий Аксенов) в городе большого фрукта. Фото: Гугл.

В "Фабиане" есть один забавный эпизод. Главный герой пересекает знаменитую Курфюрстендамм. А дальше происходит вот что: "Вдруг сзади кто-то сильно стукнул Фабиана по башмаку. Он сердито обернулся. Трамвай. Вожатый разразился бранью".   Похоже, происшествие из книги стала основой для анекдота, который появился позднее. Мужик рассказывает: "Выхожу на улицу. Уже темно. Иду. Вдруг сзади кто-то как даст по жопе. Я упал. Поднимаюсь, думаю: сейчас догоню, так накостыляю! Бегу. Вдруг опять сзади кто-то как даст по жопе. Оборачиваюсь, смотрю: паровоз".   Роман "Фабиан", переизданный в 1990 г. тридцатитысячным тиражом, стоил два советских рубля. Я счастливо обнаружил его в своей библиотеке.    

Стр. 136. Эмиграция происходила только по двум официальным причинам: брак с иностранцем или вызов от родственников (пусть подставных, несуществующих) на постоянное место жительство в Израиле.  

Не только. Была категория людей (пусть ничтожно малая), которая просто вышибалась из Советского Союза. Как в 1974 г. выперли за границу Александра Солженицына. Или чуть позднее "обменяли хулигана (т. е. диссидента Владимира Буковского) на Луиса Корвалана". Или изящное лишение советского гражданства вдогонку, когда человек, допустим, находился в США (пример Василия Аксенова). И еще была категория "невозвращенцев". Это те, кто добровольно оставался на Западе, прося политического убежища. В какую категорию занести Петра Патрушева, который из Батуми вплавь добрался до турецкого берега? Таких, как он, были, пожалуй, десятки.    

Стр. 136-137. Цитата стоит в качестве эпиграфа к "Улитке на склоне" Стругацких. А также выбита на мини-монументике приза "Бронзовая улитка", ежегодно вручаемом Борисом Стругацким за лучшее фантастическое произведение года. Впервые в год основания "Бронзовую улитку" получил (1992) скромный автор (за рассказ "Хочу в Париж").  

Рассказ, прямо скажем, вполне средний, сегодня просто не воспринимается. Главный герой его - простой работяга - всю жизнь, начиная со школьных лет, мечтает попасть в Париж. И вот наконец, уже в предпенсионном возрасте, попадает. Что ж, герой ходит по улочкам, которые наизусть знакомы ему по книжкам, только вдруг замечает, что Париж какой-то ненастоящий. Вот и гиды, которые французы, разговаривают почему-то по-русски, и дома вокруг какие-то непонятные, словно декорации к кинофильму. Куда же герой все-таки попал? В специально созданный для таких лохов искусственный Париж? Ведь достаточно понатыкать где-нибудь в казахстанской степи узнаваемых символов типа Эйфелевой башни и разводи народ на бабки, а заодно компетентные органы будут знать, кто захочет окончательно свалить на вожделенный Запад. Или ему все чудится?   Такой рассказ. 

Нынешние молодые уже не понимают, в чем прикол, а литературы там маловато. Хотя, наверное, в перестроечные времена это читалось забойно.   В лучшем своем, на мой взгляд, романе "Чужое лицо" Эдуард Тополь описывает некий секретный объект в Подмосковье. Там, за высоким забором, создан типичный провинциальный американский городок. Все по-настоящему: улочки, аптека, бар, заправка. Персонал разговаривает исключительно по-английски, товар в супермаркете сплошь американский. Такая "Москва на Гудзоне", только наоборот. 

Выстроен городишко вполне с конкретной целью: подготовить советского разведчика-нелегала, направляемого в США, что называется, на местности. Прибывает он в USA и заранее знает, что в американской аптеке можно не только презервативы купить, но и перекусить.   И вот что интересно. Роман Э. Тополя, написанный примерно в то же время, что и рассказ М. Веллера, и сегодня читается с интересом. А вот "Хочу в Париж" в наши дни - на любителя.   Кстати, чуть дальше мы увидим, какую характеристику дает М. Веллер Э. Тополю. Догадываетесь, какую?    

Стр. 137. Самая красивая запись в моей толстенной и давно лежащей без дела трудовой книжки гласит: "Бригадный стрелок".  ... переложил печку в камин.  

Вспоминая эпизод с Лимоновым, можно сказать, что М. Веллер а) автор некоторого количества посредственной прозы; б) бригадный стрелок; в) может переложить печку в камин.    

Стр. 144. "1984" Орвелла была одной из "главных" запрещенных книг в СССР. 

 Тут мелкий пунктик в букве "в" в фамилии. Сейчас вообще принято писать так: Оруэлл. Вариант, который у Веллера, употреблялся раньше. Ладно, давайте будем писать так, как раньше. Тогда почему на стр. 157 написано: "Геббельс, Йозеф". Если уже "Орвелл", то тогда надо и "Хеббельс", как писали одновременно с "Орвеллом".    

Стр. 146-147. Горенштейн Фридрих (род. ок. 1930). Из поволжских немцев, с семидесятых живет в Германии. Обрел статус определенной известности в шестидесятые публикацией в "Юности"... не то рассказа, не то короткой повести... Сексуально закомплексован, постоянной нитью проходит проблема мужчины с траханьем: с кем может - не нравится, с кем хочет - не получается: вот так и приходит импотенция, старость и смерть. В новом веке на российском читательском рынке не существует.  

Лихо? Вот как надо удерживаться на российском читательском рынке: одному - хук в челюсть, другому - пинок под зад.   Фридрих Горенштейн, кроме, собственно, прозы писал еще и киносценарии (к этому жанру у М. Веллера почему-то особая неприязнь. Почему? Низкая литература? Или что-то еще? Может, неудачные попытки экранизации собственных произведений?). "Раба любви" — это по его, Горенштейна, сценарию. Вполне достойный фильм. Утешимся, что хотя бы в кино имя Ф. Горенштейна существует.   Вообще, место в литературе - это как? У Горенштейна есть, к примеру, прекрасная повесть "Чок-Чок", которую хочется перечитывать. Она и еще какие-то вещи этого автора, несомненно, будут переиздаваться. А популярность, дело такое, сегодня она есть, завтра проходит.    

Стр. 147. Войнович Владимир... Придавал большое значение своему "советско-швейковскому" пародийному роману "Приключения солдата Ивана Чонкина" (кажется, название именно - или в общем - таково), юмор которого, на мой взгляд, отличается пошлостью и плоскостью; туповатый юмор простолюдина, сдобренный усердно фекальной темой.

 М-да, прочитаешь и задумаешься. И где там усердно сдобренная фекальная тема? Я имею в виду, в романе Владимира Войновича...   Вот книга, из которой я беру цитаты М. Веллера, открывается его рассказом "Гуру". В нем некий непризнанный гений учит молодого автора литературному уму-разуму. Учеба проходит примерно так: "Старый стервец со вкусом пукнул и поковырял в носу". Можно ли данный пассаж отнести к фекальной теме? Или это только подступы к оной, так сказать, предфекальное состояние?   Роман же Владимира Войновича о приключениях солдата Чонкина, на мой взгляд, просто добротная и очень смешная русская проза. И даже востребована в новом веке на российском читательском рынке. Как и другие сочинения этого уважаемого мною автора.    

Стр. 147. Вошел в литературный истэблишмент, распробовал вкус денег и славы, в семидесятые свалил в США.  

Это снова М. Веллер о В. Войновиче. На самом деле Владимир Войнович в 1980 г. уехал в ФРГ. Официально по приглашению Баварской академии искусств читать лекции. И уже постфактум был лишен советского гражданства. Уехал, понятно, не совсем добровольно. Просто к этому времени вокруг писателя сложилась такая обстановка, что ехать можно было либо на Запад, что Войнович и сделал, либо на восток, например, в мордовские или пермские политические лагеря.    

Стр. 147. Максимов Владимир. Родился... в конце двадцатых (28? 29?), умер в девяностые. В семидесятые эмигрировал в Париж. Я не сумел узнать, что он написал. Но, кажется, именно он стал издавать в Париже литературно-внесоветский журнал "Континент", который для советской русской культуры был чем-то вроде герценовского "Колокола". Если ты напечатался в "Континенте" тебя автоматически не печатали и выгоняли с работ в СССР - зато ты автоматически входил в обойму... "прогрессивных советских писателей", входивших в западный истэблишмент советских писателей - переводимых, приглашаемых и т. п.

  Вот и Владимиру Максимову достался легкий пинок от автора "лучшей короткой прозы", как М. Веллер сам себя именует (что это за проза, мы детально разберем чуть позже). Вообще, весь этот цитируемый абзац - полный бред. Вот изящная фраза "Я не сумел узнать, что он написал". А в библиотеку зайти не пробовали, тов. Веллер? Там на букву "М" есть книги В. Максимова - и не одна. Дальше: "Кажется, именно он стал издавать в Париже... журнал "Континент". Тов. Веллер, только сугубо конфиденциально: он, именно он. Выбил деньги из немецких богатеев, так и появился толстый, в духе "Нового мира" журнал, но не в Москве, а в Париже.   Часть русских авторов (живущих, как на Западе, так и в Советском Союзе) получила возможность печатать свои произведения на берегах Сены.  

   Стр. 148. Эдуард Тополь... Тоже из сценаристов - т. е. людей, которые мерили деньги не той меркой, чем простые советские граждане. Дал о себе массу интервью, где сказал о себе много достойного и хорошего... Очень славолюбив... Как, впрочем, и остальные: это так естественно.  

Ну, вот, добрались и до Э. Тополя. Вы ожидали прочесть о нем что-нибудь хорошее? Не для того писал свой роман М. Веллер. Хотя чем проза Э. Тополя хуже прозы М. Веллера? Ничем, и даже лучше. Они оба в списках авторов бестселлеров (вот где, видимо, собака порылась, как говорил один мой знакомый). В общем, в библиотеке ребята рядом: один на букву "Т", а другой соответственно...    

Стр. 150. Владимов, Георгий.  

Биографию этого писателя М. Веллер описывает столь же характерными штрихами. Специально ли не упоминается лучшая книга Г. Владимова "Верный Руслан"? И еще. В глухие застойные Владимов был вынужден эмигрировать и некоторое время редактировал в ФРГ известный эмигрантский журнал "Грани". Это я в порядке уточнения.    

Стр. 156. "Не могу поступиться принципами" так была озаглавлена вызвавшая необыкновенный шум статья в газете "Правда", опубликованная... примерно весной 1989 г.; автор - Нина Андреева - мужеподобная дама средних лет...  

Статья действительно наделала много шума - вот только появилась она не весной 1989 г., а все же раньше. Лень уточнять (напишу, как Веллер: в 88? 87?), но в 1989 г. была совсем другая обстановочка.   И еще. Нина Андреева предусмотрительно не светилась на телеэкранах. Похоже, автор путает ее с другой ярой коммунисткой - Сажи Умалатовой (помните такой персонаж?) - действительно мужеподобной дамой неопределенного возраста. Вот та постоянно мелькала в "ящике".   

С детства приучен к кпрасивым лозунгам. Родной советской властью, мля, приучен. Фото: Гугл.
С детства приучен к кпрасивым лозунгам. Родной советской властью, мля, приучен. Фото: Гугл.

Когда в этой работе уже была поставлена последняя точка, я посмотрел программу "Намедни" с Леонидом Парфеновым, как раз посвященную 1988 г. И вот он, момент истины. Статья Нины Андреевой "Не могу поступиться принципами" была опубликована в газете "Советская Россия" 13 марта 1988 г., в третью годовщину прихода Михаила Горбачева к власти. Такой мелкий подарочек Генеральному секретарю ЦК КПСС. И сама Нина Андреева на десять секунд показалась на экране. Да, действительно, большевистская красота - страшная сила.    

Стр. 160. Айтматов, Чингиз. Народный писатель Киргизской СССР, Герой Социалистического труда, живой классик в сорок лет, гордость "Советской литературы народов СССР"... Трижды лауреат Госпремий СССР (уже не Сталинских, уже позднее); хотя Ленинская, которая по статусу выше, крутые парни из Москвы так ему ни разу и не дали, промеж собой делили. 

Во-первых, "Киргизскую СССР" правильнее было бы писать так: Киргизская ССР, т. е. Киргизская советская социалистическая республика. Так она когда-то называлась. СССР было общее название для всей страны: Союз Советских Социалистических Республик. Конечно, недочет корректора, да и запутаешься в этих свистящих.   А во-вторых, таки да. Получил однажды Чингиз Айтматов Ленинскую премию. Дали крутые парни из Москвы. Кажется, даже раньше (уникальный случай в советской литературе), чем Государственную. 

В этих премиях с непривычки легко можно запутаться. Смотрите сами.   Как только ликвидировали единую Сталинскую премию (тоже не совсем единая, имела несколько степеней, сначала две, а затем - три), и понеслась чехарда. Появилась, к примеру, премия Ленинского комсомола. Звучит гордо, но рангом пониже, чем Государственная и еще ниже, чем Ленинская. 

А еще кроме собственно Ленинской была международная Ленинская премия "За укрепление мира между народами", которая вручалась прогрессивным международным деятелям, в том числе, прогрессивным зарубежным писателям. Кстати, такую международную Ленинскую премию однажды выдали чудесному бразильскому писателю Жоржи Амаду, чьими романами зачитывалась вся Советская страна (разумеется, налегая в первую очередь на эротические страницы). 

Знаменитый фильм "Генералы песчаных карьеров" по его роману "Капитаны песков", без преувеличения, посмотрели десятки миллионов граждан СССР. Представить сценки, описываемые горячим бразильским хлопцем, в книгах советских авторов было попросту невозможно. А уж вообразить, что за подобные сочинения можно получить лауреатскую медальку (и, разумеется, кругленькую сумму впридачу) со священным профилем Ленина...   Поэтому в произведениях Чингиза Айтматова элементы эротики отсутствовали напрочь. А Ленинскую премию он получил в 1963 г. за книгу "Повести гор и степей". Еще один важный штрих. По своему статусу Ленинская премия вручалась только один раз, так что можно было быть лауреатом СталинскИХ премий, а позднее Государственных (неоднократно) и лауреатом ЛенинскОЙ премии (лишь единожды).   

Я написал это и вдруг в книге М. Веллера "Перпендикуляр" (М., 2008) обнаружил абзац касаемо все тех же премий:   "Была Ленинская премия трех степеней или четырех, я уже даже не помню, скорее всего, трех. Четвертая как-то унизительна. Зато их было бы больше... Кстати, разные были премии Ленинского комсомола, разных степеней... было много премий. Но Ленинская и Сталинская были главными".  

Процитированные выше строки взяты из лекции, прочитанной М. Веллером в Библиотеке Нью-Йорка в 1999 г. Понятно, доверчивым американцам можно впаривать всякую тюльку, здесь перепутано все, что можно.   Ленинская премия не делилась на степени, это касалось только Сталинской. Премия Ленинского комсомола тоже была единой, без каких-либо степеней. Ленинская и Сталинская не существовали одновременно. Сначала возникла Сталинская, потом ее отменили, точнее, переделали в Государственную. 

И только потом, уже во второй половину 50-х годов прошлого века появилась Ленинская премия. Но не вместо Государственной, а вместе с ней. Только Государственная премия вручалась ежегодно, а Ленинская - раз в два года (один раз сделали специальное исключение лично для Леонида Ильича Брежнева с его бессмертными произведениями "Малая земля", "Возрождение" и "Целина").   Ну, кажется, все о премиях. Эх, жил бы в Вене, уже побежал бы в аптеку, сами знаете, за чем.

Ну, Веллер! Ну, п-педант!

Продолжение следует.


promo jurikan may 8, 2020 14:57 Leave a comment
Buy for 10 tokens
О Петре Ивановиче Шило-Таврине на сегодняшний день написаны гигабайты статей и очерков, сняты документальные фильмы. Ну, как же. Один из самых крутых диверсантов времен Великой Отечественной войны, получивший задание совершить покушение на самого товарища Сталина... Увы. Все это — не слишком умело…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic