jurikan

Categories:

Юрий КОМЯГИН: Не роман Михаила Веллера

 Какая-то поверхностная малообразованность, проявившаяся во взрослом культурном человеке, меня даже удивила и разочаровала.  И вот с тех пор это чувство не покидает меня уже никогда.  

М. Веллер. "Мое дело".    

В родной библиотеке (Гродненской областной научной библиотеке имени Е. Карского) я увидел эту книгу: М. ВЕЛЛЕР "Слово и профессия" (М., "Аст", 2008). Взял с полки и полистал. Вот он, знаменитый "Ножик Сережи Довлатова" (вместе с "Не ножик не Сережи не Довлатова"). Надо перечитать. Перечитать, не торопясь, наслаждаясь. Ну, ладно. Стал перечитывать. Не торопясь. Сейчас, думаю, вот-вот дойду до наслаждения. Наткнулся в процессе перечитывания на фразу "Автор вообще большой педант в деталях". Обрадовался. Уважаю. Я тоже стремлюсь к педантизму в деталях, но, увы, получается далеко не всегда. Хотя лучше бы М. Веллер этой фразы не писал. Споткнувшись в его тексте раз в восьмой, я взял ручку и лист бумаги. Получился комментарий читателя к сочинению писателя. Отклик на вопрос о педантизме в деталях. Ну, а почему бы и нет? Курсивом я обозначаю написанное М. Веллером с указанием страницы из вышеупомянутой книги данного автора. Кто читал веллеровский "Ножик...", поймет, почему я избрал такую форму. 

Фото: Гугл.
Фото: Гугл.

Стр. 17. Ножик Сережи Довлатова.  Стр. 18. Этот ножик подарил мне Довлатов... он переслал редакции подарки: пробный флакончик французских духов, что-то пишущее и складной ножик с латунным крестиком на вишневой пластмассовой щечке.  Стр. 83-84. Тот ножик я давно потерял - забыл в гостинице вместе еще с кучкой походно-хозяйственной мелочи. Честно говоря, толку с него было немного: пинцетик сломался, зубочистка затупилась, пилить пилкой было нечего, а хилое маленькое лезвие разболталось. Такие ножички на распродаже в Нью-Йорке, как я позже увидел, стоят 99 центов.   

В общем, говно оказался подаренный С. Довлатовым М. Веллеру ножичек. Якобы швейцарский по внешнему виду, а на самом деле самый натуральный китайский ширпотреб. Такой совсем не жалко в гостинице забыть, ведь 99 центов (цифра 99 еще возникнет на наших страницах), как презрительно подчеркивает М. Веллер, на распродаже в Нью-Йорке... Да и то ведь: ни волосы из носа повыдергивать, ни в зубах поковыряться, какой с него прок.   Смысл веллеровского пассажа, понятно, в другом. Ведь ножик, подаренный Довлатовым (не важно, по какой цене купленный), приобретал ценность именно как подарок Довлатова, живого классика русской литературы. А уж после смерти Сергея Донатовича тем более. Веллер словно говорит читателю: подумаешь, нашли писателя. Такое поведение не ново. Скажем, Владимир Войнович немедленно подарил кому-то врученную ему фотокарточку Александра Солженицына с автографом.    

Стр. 20-21. Лурье и пересек меня с Довлатовым забавным образом... Меня решили оплатить посредством редакционного гонорара за отшибную внутреннюю рецензию, из расчета три рубля за авторский лист рецензируемой рукописи.  — Миша, сказал Лурье, вручая мне папку с надписью "Сергей Довлатов. - Зона", пусть совесть вас не мучит. Напечатать мы это все равно не можем. Увидите: там зэки, охранники, пьянки, драки...  ... "Зона" не произвела на меня впечатление литературы. К моему облегчению, не пришлось даже кривить душой... И все-таки "Зона" без нажима запоминалась. Она была не похожа на прочее, идущее в журналах.  

Вот ключевой момент, на мой взгляд, в "Ножике Сережи Довлатова". Автор решительно заявляет читателю: сколько С. Довлатов получал отрицательных отзывов на свои произведения и хоть бы какая сука в этом призналась! А он, Веллер, бесстрашно говорит: да, в ленинградском журнале "Нева" именно я зарубил довлатовскую "Зону", тоже, блин, увидели классическую литературу.   Через энное количество страниц автор замечает, что практику в редакции журнала "Нева" он проходил летом 1971 года, стало быть, именно к этому периоду относятся описываемые события. Это важно - знать точное время. Потому что вопрос к автору у меня сразу возникает такой: что именно рецензировал из Довлатова Михаил Веллер? Как что? Мы только что прочитали: "Зона". Э-э, не спешите с окончательными выводами.   

Итак, 1971 год. Советский Союз прочно и уверенно погружается в болото застоя. Пустеют магазинные полки, на 24-м съезде КПСС Леонид Ильич Брежнев сказал... К этому времени сидят в лагерях писатели Даниэль и Синявский, введены войска в Чехословакию, идет травля Александра Солженицына, писатель Анатолий Кузнецов, автор знаменитого романа "Бабий яр", попросил в Англии политического убежища (а приехал - о, ирония! - собирать материалы к 100-летию В. И. Ленина). Возглавивший КГБ Юрий Андропов раскручивает и успешно ведет борьбу с диссидентами. Безжалостно караются распространители "самиздата", то есть неподцензурной литературы. К так называемым антисоветчикам широко применяются психиатрические репрессии. Ну, представили себе обстановочку? 

И вы хотите сказать, что в эти не самые веселые времена простодушный и доверчивый Сергей Довлатов приносит в журнал "Нева" рукопись своей "Зоны"? На предмет, так сказать, дальнейшего напечатания? Ну, там "зэки, охранники, пьянки, драки". Ой, не смешите меня. Любой вариант "Зоны" в 1971 году официальными властями мог рассматриваться только как прямая антисоветчина. Уже само слово "зона" в названии повести несло в себе крамолу.   Значит, при поступлении данной рукописи в редакцию, подчеркиваю, советского журнала, что должен был сделать редактор этого журнала? Правильно, набрать номер управления КГБ для того, чтобы пресечь дальнейшее распространение антисоветского сочинения. Сообразуясь даже не с некими идеологическими нормами, а с соответствующими статьями тогдашнего Уголовного кодекса РСФСР. 

Но в редакции "Невы" процветает какой-то непонятный гнилой либерализм. Крамольная рукопись не только не лежит в сейфе у начальства, она опускается до уровня литконсультанта-практиканта. Мол, напиши что-нибудь дурному автору, что редакционный портфель перегружен и журнал заполнен на десять лет вперед. Вы верите в подобную ситуацию? Я, честно говоря, не очень.   Данная рукопись С. Довлатова могла на тот момент в СССР распространяться только в "самиздате", было в стране тогда такое явление. В таком случае зав. Отделом мог, конечно, предложить студенту ознакомиться. Если доверял. Если не боялся. Но только в приватном порядке. При чем здесь тогда рецензия?   Короче, концы с концами не сходятся. 

Интересно, что у самого Довлатова журнал "Нева" упоминается. Вот отрывок из "Невидимой книги" писателя:   "В журнале "Нева" служил мой близкий приятель - Лерман. Давно мне советовал:   — Напиши о заводе. Ты же работал в многотиражке.   И вот я сел. Разложил свои газетные вырезки. Перечитал их. Решил на время забыть о чести. И быстро написал рассказ "По заданию" — два авторских листа тошнотворной елейной халтуры.   Там действовали наивный журналист и передовой рабочий. Журналист задавал идиотские вопросы по схеме. Передовик эту заведомую схему - разрушал. Деталей, откровенно говоря, не помню. Перечитывать это дело - стыжусь.   В "Неве" мой рассказ прочитали и отвергли. Лерман объяснил:   — Слишком хорошо для нас.   — Хуже не бывает, — говорю.   — Бывает. Редко, но бывает. Хочешь убедиться - раскрой журнал "Нева"...   Я был озадачен. Я решился продать душу сатане, а что вышло? Вышло, что я душу сатане - подарил.   Что может быть позорнее?   Я отослал свое произведение в "Юность". Через две недели получил ответ - "берем".   

Так не этот ли рассказ на самом деле рецензировал М. Веллер? Похоже, что да. Отсюда понятно, почему с довлатовской халтурой не стал связываться штатный сотрудник журнала и перевел стрелки на практиканта.   Сам Довлатов подводит итоги своего появления в официальной советской литературе так: "Тысячу рублей получил я за эту галиматью". Заметим, тысячу рублей еще тех, советских, когда хлеб-кирпич стоил 14 копеек, а бутылка водки - 3. 62. Ну а Веллер "срубил" свои шесть рублей за два листа рецензии.   Со словом "галиматья" связан хороший анекдот:   Телефонный звонок.   — Алло.   — Это галиматья.   — Кто?   — Галиматья.   — Кто-кто?   — Гали мать я. Галя не у вас?   В общем, такая галиматья получается. 

Продолжение следует.


promo jurikan july 26, 2015 15:34 4
Buy for 10 tokens
25 июля - день смерти Владимира Высоцкого и день рождения Василия Шукшина. Василию Макаровичу вчера могло бы исполниться 86 лет. Однако он умер довольно молодым - 2 октября 1974 г. Это случилось на съемках фильма "Они сражались за Родину". Съемочная группа жила на теплоходе "Дунай". превратившимся…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic