jurikan

Categories:

Юрий Комягин: Минск, хмурый апрель 2011, метро, взрыв

И если о взрыве в Минске в июле 2008 года мы на самом деле знаем очень и очень немногое, то о взрыве в минском метро – еще меньше. Плюс к этим зависшим вопросам – удивительный суд над террористами Дмитрием Коноваловым и Владиславом Ковалевым. 

Дмитрий Коновалов и Владислав Ковалев. Фото: Гугл.

Все (подчеркну это) спорные и сомнительные моменты здесь трактовались не в пользу подсудимых (как должно было бы быть), а совершенно наоборот. Все  (подчеркну и это) значимые предложения адвокатов судьей пресекались на корню. Например, предлагают защитники вызвать для допроса взрывотехника из отряда «Алмаз», чей отпечаток пальца каким-то образом попал между(!) слоями скотча в пакете с самодельным взрывным устройством в июле 2008. А он в командировке, та и вообще не надо. А вот в квартире, которую Коновалов и Ковалев снимали в апреле 2011, обнаружилась телефонная карта «Мегафон». Адвокаты: давайте выясним, кому она принадлежала. Судья: та не надо, что это нам даст? Ну, действительно, вдруг новые сведения разрушат все многодневные труды следствия и что тогда?.

На суде свидетельница Почицкая заявляет, что 11 апреля Коновалов вернулся в квартиру в шесть часов вечера (то есть физически не мог присутствовать на месте взрыва). Что суд? А, проехали мимо. Вот та же свидетельница Почицкая и подсудимый Ковалев в один голос говорят, что 12 апреля из квартиры никто не выходил. Сразу рушится один из краеугольных камней следствия – становится непонятным, как правоохранители вышли на террористов (позвонил кто-то, кто был в курсе, по телефону и сообщил, где конкретно они находятся – я так думаю). Что суд? Какой суд? А-а, этот. После секундный паузы сделан вид, что все в порядке, движемся дальше. И что остается в сухом остатке? Кроме признаний Коновалова и Ковалева (от которых он отказался на суде)… ничего.  Ни прямых доказательств, ни мотивов (не считать же мотивом дебильную фразу, которую кто-то из следователей вложил в уста Коновалова насчет дестабилизации обстановки в Беларуси)… вот просто ничего.

Но давайте еще раз вернемся в тот хмурый апрель 2011. Глянем незамутненным взглядом, зададим необходимые вопросы и попытаемся на них ответить. Коновалов, который неторопливо клепает свою бомбу, получает повестку из милиции явиться в участок, чтобы сдать отпечатки пальцев. Он в курсе, что его «пальчики» остались на неразорвавшемся пакете сока, понимает, чем это ему грозит, поэтому 5 апреля берет на работе больничный и ускоряет свои взрывные работы. А вот дальше происходит нечто удивительное. 9 апреля в первой половине дня (а это суббота, выходной день!) к нему в адрес стучатся правоохранители. Мол, не надо никуда ходить, мы на месте пальцы откатаем. Просветите меня, может, я глубоко заблуждаюсь… Но я не слышал о другом подобном случае. Ну, чтобы милиция для дактилоскопирования приходили домой к клиенту. Вероятно, это был первый и единственный эпизод в Беларуси.

После визита правоохранителей Коновалов резко доделывает бомбу и сваливает из адреса на съемную квартиру в Витебске. Ранним утром следующего дня он прибывает на железнодорожный вокзал своего родного города и покупает билет на Минск. При себе у Коновалова большая черная (или синяя, или зеленая – свидетели по-разному обозначали ее цвет) тяжелая сумка. В Минске на жд вокзале Коновалова встречает его давний (еще с детских лет) приятель Владислав Ковалев, который к тому времени перебрался из Витебска в столицу Беларуси и там работал. Коновалов позвонил Ковалеву накануне. По одной версии, сразу после милицейского визита, по другой – еще до того, суд, кстати, такими нюансами заморачиваться не стал.

В общем, друзья встречаются. Как это рандеву происходило – документальных свидетельств нет, потому что записи с камер видеонаблюдения на вокзале хранились всего три дня, а следствие расчухалось несколько позже. Якобы Коновалов пояснил приятелю, что в сумке находится бомба и он планирует устроить в Минске свой Главный Большой Взрыв. И что Ковалев? Да ничего, помогает Коновалову нести сумку (вписывая тем самым первые строчки в будущий смертный приговор). Тут… эх-ха-хе… машинально берешь в руки карандашик и начинаешь задумчиво ковырять им в затылке. Что же это за человек такой – Владислав Ковалев? Он приехал в Минск, потому что увидел бесперспективность нахождения в родном Витебске. Устроился на завод, снял квартиру. У него имелись вполне конкретные и далеко идущие планы – заняться бизнесом и заработать (для начала) миллион долларов. Эта магическая цифра – миллион – видимо, притягивала молодого человека. К будущей бизнес-карьере он готовил себя психологически, читал нужные книжки по теме.

И тут Коновалов со своей бомбой… Один из пронырливых прокуроров тоже быстро сообразил, что здесь что-то не так и настойчиво выпытывал у Ковалева на следствии: «Но вы же друг Коновалова? Друг ведь?» Сбитый с толку Ковалев простодушно отвечал: «Друг». Вот так и заверстали прокурорские Владислава Юрьевича под молотки: раз друг, то не мог основному террористу не помочь, так сказать, чисто по-дружески.

Ковалев пособил поднести сумку с бомбой – раз и дал свой телефон Коновалову позвонить в квартирное бюро – два. Эти действия суд обозначил как содействие в совершении террористического акта. Но вернемся в воскресный день 10 апреля 2011. Коновалов снял по объявлению квартиру на трое суток (причем оформлял ее по своему паспорту; а чего ж тут не воспользовался помощью Ковалева?) и стал звонить подруге Яне Почицкой. С девушкой он познакомился в Интернете и до того общался с ней лишь виртуально. Мол, так и так, я в Минске, можем встретиться. И Почицкая вскоре появилась на горизонте, да не одна, а с подругой. 

Великолепная четверка затарилась в магазине спиртным, и в съемной квартире началась дружеская вечеринка. Ближе к вечеру Коновалов покидает компанию. Камеры видеонаблюдения фиксируют его в метро. Он едет в подземке, намечая завтрашний окончательный маршрут. Однако на следствии Коновалов будет утверждать, что разведку в метро он проводил утром 11 апреля. В тот период он действительно отсутствовал в квартире, а вот под видеооко в метро не попал. Где был в это время, так и осталось невыясненным. Суд в привычной манере отмахнулся: та какая разница.

Возвратившийся 10 апреля Коновалов присоединяется к празднованию. Вечером подруга Почицкой уходит и больше в квартире не появляется. А сама Яна остается. Вскоре два парня и девушка заваливаются спать. И, замечу, никаких сексуальных моментов не возникает, никаких попыток к сближению не происходит. Обстановка – чисто дружеская. Почицкая остается в квартире на следующий день и вторую ночь проводит там же (снова – никакого секса). Вместе с приятелями ее задерживает ворвавшийся в квартиру вечером 12 апреля спецотряд «Алмаз».

А вы не находите, что уж очень странные это были посиделки? Секса не было (собственно, почему, дело-то молодое, творческое; и потом, идя в квартиру с двумя парнями и оставаясь там ночевать, разве девушка не давала понять хотя бы Коновалову, что она готова на все?), а имело место дружеское общение, разговоры. Ну, спиртное, понятно, тоже хорошо убивало время. Однако за трое суток было выпито не так уж и много: 3 бутылки вина, 2 бутылки водки и 3 бутылки пива. Разделим общее количество сначала на четверых, а потом на троих – и что-то как-то скромненько получается по белорусским меркам на трое суток. 

Теперь пришла пора прояснить вот какую ситуацию. Коновалов приезжает в Минск, чтобы совершить ГБВ (Главный Большой Взрыв). Он, по версии следствия, этакий маньяк взрывного дела, ему нравится, когда что-то бабахает, гремит, взлетает. Перед этим в июле 2008 он (опять же в Минске) совершает ПСВ (Промежуточный Средний Взрыв). Тогда Коновалов прибыл в белорусскую столицу один и все дела сделал в одиночку. И если бы его тогда зацапали — то одного. Почему же сейчас он вызвонил двоих человек? Попрощаться? Допустим. Ладно, посидели-погудели в воскресенье, заночевали, а с утреца 11 апреля, по идее, Коновалов должен был бы сказать: все, ребята, расходимся, у меня еще пару важных дел остается. Ведь он не мог не понимать, чем грозит Ковалеву и Почицкой нахождение рядом с ним после взрыва в метро. Длительный тюремный срок – по меньшей мере. Такого варианта Дмитрий вовсе не хотел – на следствии и суде он не топил Ковалева и Почицкую, а наоборот, выгораживал их. 

Зайдем с другой стороны. Глянем на Ковалева. Как согласуются его планы на миллион долларов с тем, что произошло? Никак. Скажем, помог он поднести сумку Коновалову, дал ему телефон. Побыл чуть-чуть в снятой квартире. Все. Дальше – руки в ноги – и быстрее отчаливать. Ковалев тоже не мог не понимать, что после взрыва в метро (пускай даже без единой жертвы) террористов начнут искать очень серьезно. И какой бы ни был Ковалев слабовольный (как это представляло следствие), он не мог спокойно оставаться в “нехорошей” квартире. А он остался. Почему? Причем не выказывая никакой тревоги, что было бы вполне естественно в данной ситуации, не вздрагивая от шагов на лестнице, не уединяясь с Коноваловым для серьезного разговора, скажем, на кухне.  

Касаемо Яны Почицкой. Девушка Коновалову явно нравилась. Почему же он тянул ее в пропасть за собой (а объективно оно так и было)? Почему не сказал – хорошего понемножку, давай-давай иди, потом встретимся? Да и поведение самого Коновалова после взрыва несколько странноватое, скажем так. Он возвращается в ту же квартиру, отлично понимая, что его уже конкретно ищут, спокойно смотрит телевизор. Утром 13 апреля снятое на трое суток жилье надо было бы покидать. А дальше что? Просто отдаться воле житейских волн? Что будет – то и будет? Ни следствие, ни наш боевой суд этим вопросом… правильно, даже не заинтересовались. Та зачем, какое отношение это имеет к взрыву?

О чем говорит поведение участников этой драматической истории? Здесь, на мой взгляд, напрашивается только одно внятное и логичное объяснение. Коновалов имел отношение к взрыву в метро лишь косвенное, а Ковалев – вообще никакого.



promo jurikan may 8, 2020 14:57 Leave a comment
Buy for 10 tokens
О Петре Ивановиче Шило-Таврине на сегодняшний день написаны гигабайты статей и очерков, сняты документальные фильмы. Ну, как же. Один из самых крутых диверсантов времен Великой Отечественной войны, получивший задание совершить покушение на самого товарища Сталина... Увы. Все это — не слишком умело…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic