jurikan

Categories:

Юрий Комягин: Минск, хмурый апрель 2011, метро, взрыв

И если о взрыве в Минске в июле 2008 года мы на самом деле знаем очень и очень немногое, то о взрыве в минском метро – еще меньше. Плюс к этим зависшим вопросам – удивительный суд над террористами Дмитрием Коноваловым и Владиславом Ковалевым. 

Дмитрий Коновалов и Владислав Ковалев. Фото: Гугл.

Все (подчеркну это) спорные и сомнительные моменты здесь трактовались не в пользу подсудимых (как должно было бы быть), а совершенно наоборот. Все  (подчеркну и это) значимые предложения адвокатов судьей пресекались на корню. Например, предлагают защитники вызвать для допроса взрывотехника из отряда «Алмаз», чей отпечаток пальца каким-то образом попал между(!) слоями скотча в пакете с самодельным взрывным устройством в июле 2008. А он в командировке, та и вообще не надо. А вот в квартире, которую Коновалов и Ковалев снимали в апреле 2011, обнаружилась телефонная карта «Мегафон». Адвокаты: давайте выясним, кому она принадлежала. Судья: та не надо, что это нам даст? Ну, действительно, вдруг новые сведения разрушат все многодневные труды следствия и что тогда?.

На суде свидетельница Почицкая заявляет, что 11 апреля Коновалов вернулся в квартиру в шесть часов вечера (то есть физически не мог присутствовать на месте взрыва). Что суд? А, проехали мимо. Вот та же свидетельница Почицкая и подсудимый Ковалев в один голос говорят, что 12 апреля из квартиры никто не выходил. Сразу рушится один из краеугольных камней следствия – становится непонятным, как правоохранители вышли на террористов (позвонил кто-то, кто был в курсе, по телефону и сообщил, где конкретно они находятся – я так думаю). Что суд? Какой суд? А-а, этот. После секундный паузы сделан вид, что все в порядке, движемся дальше. И что остается в сухом остатке? Кроме признаний Коновалова и Ковалева (от которых он отказался на суде)… ничего.  Ни прямых доказательств, ни мотивов (не считать же мотивом дебильную фразу, которую кто-то из следователей вложил в уста Коновалова насчет дестабилизации обстановки в Беларуси)… вот просто ничего.

Но давайте еще раз вернемся в тот хмурый апрель 2011. Глянем незамутненным взглядом, зададим необходимые вопросы и попытаемся на них ответить. Коновалов, который неторопливо клепает свою бомбу, получает повестку из милиции явиться в участок, чтобы сдать отпечатки пальцев. Он в курсе, что его «пальчики» остались на неразорвавшемся пакете сока, понимает, чем это ему грозит, поэтому 5 апреля берет на работе больничный и ускоряет свои взрывные работы. А вот дальше происходит нечто удивительное. 9 апреля в первой половине дня (а это суббота, выходной день!) к нему в адрес стучатся правоохранители. Мол, не надо никуда ходить, мы на месте пальцы откатаем. Просветите меня, может, я глубоко заблуждаюсь… Но я не слышал о другом подобном случае. Ну, чтобы милиция для дактилоскопирования приходили домой к клиенту. Вероятно, это был первый и единственный эпизод в Беларуси.

После визита правоохранителей Коновалов резко доделывает бомбу и сваливает из адреса на съемную квартиру в Витебске. Ранним утром следующего дня он прибывает на железнодорожный вокзал своего родного города и покупает билет на Минск. При себе у Коновалова большая черная (или синяя, или зеленая – свидетели по-разному обозначали ее цвет) тяжелая сумка. В Минске на жд вокзале Коновалова встречает его давний (еще с детских лет) приятель Владислав Ковалев, который к тому времени перебрался из Витебска в столицу Беларуси и там работал. Коновалов позвонил Ковалеву накануне. По одной версии, сразу после милицейского визита, по другой – еще до того, суд, кстати, такими нюансами заморачиваться не стал.

В общем, друзья встречаются. Как это рандеву происходило – документальных свидетельств нет, потому что записи с камер видеонаблюдения на вокзале хранились всего три дня, а следствие расчухалось несколько позже. Якобы Коновалов пояснил приятелю, что в сумке находится бомба и он планирует устроить в Минске свой Главный Большой Взрыв. И что Ковалев? Да ничего, помогает Коновалову нести сумку (вписывая тем самым первые строчки в будущий смертный приговор). Тут… эх-ха-хе… машинально берешь в руки карандашик и начинаешь задумчиво ковырять им в затылке. Что же это за человек такой – Владислав Ковалев? Он приехал в Минск, потому что увидел бесперспективность нахождения в родном Витебске. Устроился на завод, снял квартиру. У него имелись вполне конкретные и далеко идущие планы – заняться бизнесом и заработать (для начала) миллион долларов. Эта магическая цифра – миллион – видимо, притягивала молодого человека. К будущей бизнес-карьере он готовил себя психологически, читал нужные книжки по теме.

И тут Коновалов со своей бомбой… Один из пронырливых прокуроров тоже быстро сообразил, что здесь что-то не так и настойчиво выпытывал у Ковалева на следствии: «Но вы же друг Коновалова? Друг ведь?» Сбитый с толку Ковалев простодушно отвечал: «Друг». Вот так и заверстали прокурорские Владислава Юрьевича под молотки: раз друг, то не мог основному террористу не помочь, так сказать, чисто по-дружески.

Ковалев пособил поднести сумку с бомбой – раз и дал свой телефон Коновалову позвонить в квартирное бюро – два. Эти действия суд обозначил как содействие в совершении террористического акта. Но вернемся в воскресный день 10 апреля 2011. Коновалов снял по объявлению квартиру на трое суток (причем оформлял ее по своему паспорту; а чего ж тут не воспользовался помощью Ковалева?) и стал звонить подруге Яне Почицкой. С девушкой он познакомился в Интернете и до того общался с ней лишь виртуально. Мол, так и так, я в Минске, можем встретиться. И Почицкая вскоре появилась на горизонте, да не одна, а с подругой. 

Великолепная четверка затарилась в магазине спиртным, и в съемной квартире началась дружеская вечеринка. Ближе к вечеру Коновалов покидает компанию. Камеры видеонаблюдения фиксируют его в метро. Он едет в подземке, намечая завтрашний окончательный маршрут. Однако на следствии Коновалов будет утверждать, что разведку в метро он проводил утром 11 апреля. В тот период он действительно отсутствовал в квартире, а вот под видеооко в метро не попал. Где был в это время, так и осталось невыясненным. Суд в привычной манере отмахнулся: та какая разница.

Возвратившийся 10 апреля Коновалов присоединяется к празднованию. Вечером подруга Почицкой уходит и больше в квартире не появляется. А сама Яна остается. Вскоре два парня и девушка заваливаются спать. И, замечу, никаких сексуальных моментов не возникает, никаких попыток к сближению не происходит. Обстановка – чисто дружеская. Почицкая остается в квартире на следующий день и вторую ночь проводит там же (снова – никакого секса). Вместе с приятелями ее задерживает ворвавшийся в квартиру вечером 12 апреля спецотряд «Алмаз».

А вы не находите, что уж очень странные это были посиделки? Секса не было (собственно, почему, дело-то молодое, творческое; и потом, идя в квартиру с двумя парнями и оставаясь там ночевать, разве девушка не давала понять хотя бы Коновалову, что она готова на все?), а имело место дружеское общение, разговоры. Ну, спиртное, понятно, тоже хорошо убивало время. Однако за трое суток было выпито не так уж и много: 3 бутылки вина, 2 бутылки водки и 3 бутылки пива. Разделим общее количество сначала на четверых, а потом на троих – и что-то как-то скромненько получается по белорусским меркам на трое суток. 

Теперь пришла пора прояснить вот какую ситуацию. Коновалов приезжает в Минск, чтобы совершить ГБВ (Главный Большой Взрыв). Он, по версии следствия, этакий маньяк взрывного дела, ему нравится, когда что-то бабахает, гремит, взлетает. Перед этим в июле 2008 он (опять же в Минске) совершает ПСВ (Промежуточный Средний Взрыв). Тогда Коновалов прибыл в белорусскую столицу один и все дела сделал в одиночку. И если бы его тогда зацапали — то одного. Почему же сейчас он вызвонил двоих человек? Попрощаться? Допустим. Ладно, посидели-погудели в воскресенье, заночевали, а с утреца 11 апреля, по идее, Коновалов должен был бы сказать: все, ребята, расходимся, у меня еще пару важных дел остается. Ведь он не мог не понимать, чем грозит Ковалеву и Почицкой нахождение рядом с ним после взрыва в метро. Длительный тюремный срок – по меньшей мере. Такого варианта Дмитрий вовсе не хотел – на следствии и суде он не топил Ковалева и Почицкую, а наоборот, выгораживал их. 

Зайдем с другой стороны. Глянем на Ковалева. Как согласуются его планы на миллион долларов с тем, что произошло? Никак. Скажем, помог он поднести сумку Коновалову, дал ему телефон. Побыл чуть-чуть в снятой квартире. Все. Дальше – руки в ноги – и быстрее отчаливать. Ковалев тоже не мог не понимать, что после взрыва в метро (пускай даже без единой жертвы) террористов начнут искать очень серьезно. И какой бы ни был Ковалев слабовольный (как это представляло следствие), он не мог спокойно оставаться в “нехорошей” квартире. А он остался. Почему? Причем не выказывая никакой тревоги, что было бы вполне естественно в данной ситуации, не вздрагивая от шагов на лестнице, не уединяясь с Коноваловым для серьезного разговора, скажем, на кухне.  

Касаемо Яны Почицкой. Девушка Коновалову явно нравилась. Почему же он тянул ее в пропасть за собой (а объективно оно так и было)? Почему не сказал – хорошего понемножку, давай-давай иди, потом встретимся? Да и поведение самого Коновалова после взрыва несколько странноватое, скажем так. Он возвращается в ту же квартиру, отлично понимая, что его уже конкретно ищут, спокойно смотрит телевизор. Утром 13 апреля снятое на трое суток жилье надо было бы покидать. А дальше что? Просто отдаться воле житейских волн? Что будет – то и будет? Ни следствие, ни наш боевой суд этим вопросом… правильно, даже не заинтересовались. Та зачем, какое отношение это имеет к взрыву?

О чем говорит поведение участников этой драматической истории? Здесь, на мой взгляд, напрашивается только одно внятное и логичное объяснение. Коновалов имел отношение к взрыву в метро лишь косвенное, а Ковалев – вообще никакого.



promo jurikan september 4, 2017 12:05 3
Buy for 10 tokens
В 1901 году в семье Коноваловых в селе Хрущево нынешней Орловской области произошло радостное событие - на свет появился мальчик, которого нарекли Алексеем. Вот о нем и пойдет речь в сегодняшней публикации. Алексей Андрианович Коновалов прожил, как раньше любили писать, яркую, насыщенную событиями…

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.