jurikan (jurikan) wrote,
jurikan
jurikan

Categories:

Юрий Комягин: Писатель-фронтовик Виктор Астафьев о войне, жизни и смерти, литературе и мистике

Когда Виктор Астафьев умер в 2001 году, об этом сообщили даже в теленовостях. Я тогда еще смотрел российское телевидение и помню, как в течение дня ведущая РТР Мария Ситтель все повторяла:

-После тяжелой болезни скончался известный российский писатель Виктор Афанасьев.

Ей, что Астафьев, что Афанасьев, что Петров или Сидоров - все едино. Курсы что ли по ликвидации безграмотности на этом телевидении для разных ситтелей периодически устраивать... Перу Виктора Петровича принадлежит лучший, на мой взгляд, роман (другие его произведения тоже вполне достойные) о минувшей войне, написанный на просторах бывшего СССР - "Прокляты и убиты". Беспредельно правдивая, исключительно жесткая и очень горькая книга. Уже после смерти писателя в одном из московских издательств вышел большой том писем Астафьева: "Нет мне ответа" (М., 2012). На этих письмах мне хочется остановиться подробнее.





Из письма Валентину Курбатову, критику и публицисту (Псков, 14 июня 1976 года):

"...Видел на житомирском шоссе наших солдат, разъезженных в жидкой грязи до того, что они были не толще фанеры, а головы так расплющены, что величиной с банный таз сделались - большего надругательства человека над человеком мне видеть не доводилось. Отступали из Житомира, проехались по людям наши машины и танки, затем наступающая немецкая техника; наступая в январе, мы еще раз проехались машинами и танками по этим густо насоренным трупам.
А чего стоит посещение морга, где лежал задушенный руками женщины(!) поэт Рубцов (я был в морге первым, ребята, естественно, побаивались, а мне уже, как фронтовику, вроде и все равно). Привычен".


Из письма М. С. Литвякову, режиссеру-кинодокументалисту (10 июня 1993 года):

"Да-а, однова я попал под паутов-то! Мамуля моя! Фриц треклятый на фронте был более милостив к человеку, хоть поссать давал иногда, а этот, только ты чирку обнажил, в самую-то ее горемышную головушку и вдарит, да, так, что подпрыгнешь".

Из письма редактору Асе Гремицкой (11 сентября 1995 года):

"Была у меня знакомая в Москве во время учебы на курсах, та говорила: маляр пришел - подставляй; поэт пришел, стишки принес - опять подставляй, ну и т. д."

Из письма (1995 год; адресат не установлен):

"Мне очень понравился ответ Кио - фокусника и веселого человека - по телевидению, когда его спросили, отчего он не уехал или не остался "тама"; ведь там ему было бы легче и лучше. А я, - говорит, - встретил в Израиле русскую старушку и спросил: "Как тебе, бабуля, здесь живется?" - "А хорошо, милай, хорошо, - ответила старушка. - Мне и в Расее жилось хорошо, и тут хорошо живется. Это евреям везде худо, всё они жалуются..."

Из письма А. В. Астафьевой, приемной дочери (июнь 1997 года):

"Зима была у меня тяжелая - я ее почти всю проболел. Начал с осени, и пошло-поехало. Особенно тяжело было на исходе зимы, какой-то грипп, поражающий имунную систему, вальнул меня так, что в момент кризиса, в самый глухой ночной час явилась ко мне Ирина (дочь писателя, умершая в 1987 году - Ю. К.) и стоит, опершись на косяк моего кабинета, где я и сплю и смотрит печально-печально. Я спрашиваю: "Ты что, Рина, соскучилась по мне?" - "Соскучилась, папа, соскучилась..." - и исчезла в каком-то неземном, рыже-седом тумане".

Из письма Нинель Александровне Старичковой, автору воспоминаний о Н. Рубцове (1998 год):

"Он при мне однажды в областной библиотеке на вопрос: "Как вы пишете стихи?" ответил: "Очень просто, беру листок бумаги, ставлю вверху Н. Рубцов и столбиком записываю", и помню, что хохоток раздался, смеялись не только читатели и почитатели, но и поэты, присутствующие при этом".

Из письма однополчанину Ивану Николаевичу Тертелю (1 января 1999 года):

А вокруг черт-те что творится. Погибает Россия, стремительно идет на убыль народ, растет злоба и смута в душах людей, несчастья отовсюду сваливаются, и слова моего белорусского друга Василя Быкова: "Я, Виктор, иногда радуюсь, что скоро умру" кажутся не такими уж дикими".

Из письма Валентину Курбатову (21 июня 1986 года):

"Ах ти, ах ти, бес вокруг так и вертится! Так и тянет к легкой жизни, к воровству, плутовству и духовным прегрешениям. А ты вон подвигов требуешь! И тоже духовных. Может, плюнуть на тебя и поддаться бесу?! Ах ти, ах ти, а тут лето, ягоды поспели, грыбы наросли, рыба клюеть... бабы ходють кругом, жопами вертють! Ведь зачем-то они имя вертють же?! Как ты думаешь, зачем?"



Из письма Кириллу Перевалову (9 июня 1986 года):

"О Франции и о том, что побывал на могиле Бунина, вспоминал не раз и вспоминаю, даже по телевидению поведал в связи с заданным мне вопросом насчет Солженицына. Да и помню я Францию в основном по кладбищу. Помню слитно, подробно и даже солнечный осенний день ощущаю, и близким людям, как чудо и творение небесное, рассказываю о том, как я нашел княгиню Веру Оболенскую. Наверное, у человека бывают в жизни две любимые женщины, одна на земле, а другая в пространстве времен и сфер, как бы выдуманная, а то и подсказанная каким-то или чьим-то далеким, может, и запредельным сознанием. Не знаю, бывает ли это у женщин и у всех мужчин, но у поэтов и разных "повернутых" людишек существует. Подсознание бывает часто ярче и богаче сознания, оно, расходясь с мерзостями и мелочами земного сознания, мучает человека всякими несовершенствами, недостижимостью того, что мы глупо называем идеалом.

Вероятно, существовала или существует где-то материя более совершенная, чем наш внутренний мир, наша душа или то, что от скудости нашего ума мы называем душой - единственное, внематериальное, грубо говоря, чем мы вроде бы владеем, но ни "поймать", ни постичь, ни объяснить так и не сумели, да и сумеем ли? Хватит ли времени и ума?

Однажды будто во сне явившись, прекрасная женщина уже существует в воображении, и это награда духа нашего, его вечный свет, его надежда, большей частью неосознанная, тайная, согревающая и дарящая свет иной, священный, как его принято называть. Может быть, обладание этой тайной и есть счастье человека?

Я не испытал ни большого удивления, ни тем более потрясения, что встретил далекую женщину мертвой. Она не может быть для меня мертвой, она ведь жива, всегда присутствует во мне и отсутствует в земном мире... Выдуманная мною княгиня Оболенская, не зная того, безымянно существовала еще до ее рождения во мне и во мне же существует после ее смерти, а может, будет существовать и после моей. Ведь досталась же она мне из чего-то, из чьей-то памяти, из чьего-то духа, заключенного в пространстве, и кто меня разубедит, что оно не всевечно? Значит, человек бессмертен? Не все, а только те, кто достойны этого, у кого могуч бессмертный дух настолько, что может пройти сквозь время и пространство. Вот видишь, какие молодые думы во мне еще живы, хотя душа устала, и порой мне кажется, что я уже столетний старик".


Удивительное письмо, которое совершенно неожиданным боком показало Виктора Астафьева, сугубого реалиста во всех своих произведениях. Но большого художника нельзя втиснуть в какие-то рамки...

На снимках: Виктор Петрович Астафьев и Енисей.
Фото: Гугл.


Subscribe

promo jurikan may 8, 2020 14:57 Leave a comment
Buy for 10 tokens
О Петре Ивановиче Шило-Таврине на сегодняшний день написаны гигабайты статей и очерков, сняты документальные фильмы. Ну, как же. Один из самых крутых диверсантов времен Великой Отечественной войны, получивший задание совершить покушение на самого товарища Сталина... Увы. Все это — не слишком умело…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments