jurikan (jurikan) wrote,
jurikan
jurikan

Юрий Комягин: Белорусский агент

Из цикла "Белорусские рассказы"

Не успел я написать о шизофренических действиях, совершаемых в эти мартовские дни белорусским МВД, как на поверхность всплыло еще одно учреждение, чье название хорошо знакомо каждому советскому человеку - КГБ. Тут еще веселее. Предположительно, ребятами из этой конторы вчера был проведен обыск на квартире у одного из белорусских оппозиционных активистов Змитера Дашкевича в Минске. В обыске ничего необычного, конечно, нет, но проводилось сие действие в отсутствии хозяев. Супруга задержанного и помещенного в СИЗО КГБ активиста, вернувшись домой, отметила, что прямо посредине комнаты стояли стулья, видимо, для удобства понятых или для господ наследников Феликса Эдмундовича по прозвищу "Железный". Но и это еще не самое прикольное. Из квартиры пропали деньги (примерно 400 долларов - и факт мелкого мародерства со стороны охранителей госбезопасности тоже, в принципе, не очень удивляет). Однако вместе с заморскими дензнаками исчез домашний любимец - кот Леопольд. Ребята, кота за что репрессировали? Или просто по своей безалаберности оставили дверь открытой, и животное, испугавшись, убежало? Или все же забрали с собой в КГБ для допроса с пристрастием (для шантажа хозяев)?

В своем архиве я нашел рассказ "Белорусский агент", написанный несколько лет назад. С того момента маразм родной госбезопасности значительно усилился. Все прогнило в этом государстве - и трехбуквенная контора тоже. Вероятно, сейчас будет иметь смысл написать продолжение (название вертится - "KGB и cat").


Фото: Интернет.



Белорусский агент

В этой небольшой церквушке, расположенной в одном из отдаленных районов города, как-то по-особенному уютно. В воскресные дни здесь всегда многолюдно. Колышется пламя свечей, старый батюшка, иногда сбиваясь, напевно читает молитвы. Его более молодой коллега - отец Василий - чуть в стороне исповедует прихожан. К нему движется неспешная очередь, голоса звучат негромко. Отцом Василием откровенно любуются женщины постарше: его движения плавны и изящны, в тонких чертах лица - благородная красота.

Наконец, цепочка поделиться сокровенным заканчивается, о. Василий исчезает в глубине церкви, неторопливо переоблачается. На сегодня его служба закончена, и вскоре по улице размеренным пружинистым шагом движется уже просто молодой человек Василий Южин. Он одет в неброский темно-синий костюм, от первовесеннего стылого воздуха защищает пальто, в правой руке - изящный саквояж.

Василий Южин задумчив, но шагает уверенно и успевает на остановку к нужному троллейбусу. Общественный транспорт везет его долго, часто останавливаясь, почти через весь город. Унылые панельные микрорайоны перемежаются старыми улочками, затем внезапно выныривают какие-то современные монстры из стекла и бетона, судя по всему, банки (в смысле, не трехлитровые, а кредитно-финансовые учреждения).

На нужной остановке Василий легко выпрыгивает из троллейбуса. Смотрит на часы и, довольный, улыбается. Он все привык делать четко, пунктуально и не любит, когда какие-то досадные мелочи сбивают привычный жизненный ритм. Возле двухэтажного старого (впрочем, отремонтированного) дома он ныряет под арку и оказывается перед милым, вполне добротным, крылечком. Над прочной деревянной дверью висит вывеска: "У камина. Бар ІІ наценочной категории". Василий уверенно поднимается по ступенькам.

* * *

Накануне очередных выборов в Беларуси отделу, в котором служил майор Обручев, отменили выходные. В такие периоды усиливалась всякая бюрократическая хрень, бессмысленная по своей сути. Но майор не жаловался. Денег за такие авралы платили больше, ну и нормально...

В солнечный воскресный день Обручев заглянул на службу, записал звонок от агента в специальный журнал и заспешил на встречу с ним. Из своего грозного учреждения майор вышел через неприметную боковую дверь, зашагал по тихим в этот час улочкам. Нужды в этом, конечно, не было, но Обручев несколько раз профессионально проверился: не следит ли кто за ним. На всякий случай. Как говорится, береженого Бог бережет. Хотя представить, что кто-то из нынешних оппозиционеров устроит за ним слежку... Смешно. Наивные молодые люди. По молодости часто хочется немедленных перемен. Потом это проходит.

В пору своего студенчества Обручев тоже был... как бы оппозиционером. Слушал Би-би-си, передачи рок-музыки, которые вел Сева Новгородцев (сейчас такой респектабельный седой господин, вон недавно по телевизору показывали). Обручеву тогда запомнился один стишок, зачитанный Севой в эфире:

Бывает, проснешься, как птица,
Крылатой пружиной на взводе.
И хочется петь и трудиться,
Но к завтраку это проходит.

Да, все проходит. Любая власть давит человека, что ж тут бунтовать? Надо приспосабливаться. Так было... и так будет. Обручев усмехнулся. За неспешными мыслями он незаметно и пришел. Реагируя на открываемую дверь, мелодично звякнул колокольчик. Майор весело сбежал по ступенькам вниз.

-Здравствуй, Машенька. Я сегодня первый?

-Сейчас первый.

Ей бы не Машенькой зваться, а Лолитой. Такая юная, застенчивая, легко краснеет, как бы непорочная. Как бы...

Обручев сел за свое привычное место. Столик от остального зала отделяла колонна, очень удобно для встреч, которые совсем ни к чему афишировать. Кофе здесь был весьма недурен, правда, и цена тоже соответствовала. Подумав о ценах, майор достал бумажник, отсчитал несколько купюр и положил во внутренний карман. Теперь оставалось ждать. Обручев всегда приходил на встречу раньше обозначенного срока, чтобы проконтролировать обстановку. Случайностей здесь быть не должно.

Агент "Соколов", как всегда, оказался пунктуален. Обручев специально глянул на время, когда колокольчик звякнул, пропуская нового посетителя. Они встречались в этом подвальчике регулярно, обоим нравилась обстановка. Машенька-"Лолита", как заметил Обручев, тоже вызывала у его собеседника добрую улыбку.

-Здравствуйте, Дмитрий Андреевич.

-Здравствуйте, Василий Николаевич.

Агент "Соколов" небрежно махнул рукой. Он легко опустился на деревянный резной стульчик, портфельчик поставил на пол. Особо не мешкая, взял в руку хрустальную рюмку с порцией виски, с удовольствием выпил, зажмурился и пододвинул к себе тарелку с оливками и маринованными огурчиками. Все это Обручев заказал заранее, уже зная несколько странноватый вкус гостя. "Соколов" как-то сказал ему:

-Дмитрий Андреевич, если вы раньше приходите, не сочтите за труд, закажите мне, чтобы нам времени не терять.

Что ж, майору не трудно. Правда, подбор, скажем... ингредиентов. Может, оливки и виски - сочетание нормальное, но вот огурцы... хотя ж не соленые, маринованные... Обручеву вспомнился старый анекдот про чудака, который закусывал дорогой "Мартель" кислой капустой и говорил: "А не все ли равно, чем блевать". С одной рюмки, понятно, не напьешься. А "Соколов" никогда больше одной за встречу не употреблял. Уходил практически трезвый, только слегка разрумянившийся. Может, он в каком-нибудь шпионском боевике подсмотрел такие встречи.

-Дмитрий Андреевич, я бы вас в воскресенье не тревожил, но есть важная информация.

Обручев сразу собрался, отодвинул чашку с недопитым кофе на край стола и достал диктофон... Следующие полчаса пролетели незаметно.

-Спасибо, Василий Николаевич, это действительно очень важно, - искренне сказал Обручев. - Я думаю, сегодня же пойдет на самый верх.

Спрятав диктофон, он достал листок бумаги.

-Василий Николаевич, формальность, но начальство требует. Черканите: "Мною получено..." Сумма прописью, дата, сегодняшнее число, и подпись внизу.

Заранее отсчитанные купюры быстро перекочевали к агенту "Соколову". Виски и овощное ассорти тоже оплачивал Обручев. В первое рандеву он попытался было эту сумму запротоколировать, отнести на счет агента, но "Соколов" внезапно окрысился (чего никогда с ним больше не происходило):

-Дмитрий Андреевич, а просто угостить вы меня не можете?

Обручев даже растерялся поначалу:

-Ну, что вы, конечно, могу.

Он доложил потом начальнику отдела о непредвиденных дополнительных расходах, тот лишь рукой махнул:

-Занесите в дополнительную ведомость, я подпишу.

Агент "Соколов" поймал в тарелке последнюю оливку, двумя пальцами опустил в рот, прожевал и причмокнул:

-Хороши с анчоусами!

-Что? - не понял Обручев.

-Оливки фаршированы анчоусами.

-А-а...

Что такое анчоусы, Обручев не знал, но уточнять не стал. В инструкции на проведение таких встреч говорилось, что куратор ни в коем случае не должен показывать агенту свою неосведомленность.

-Все, Дмитрий Андреевич, пожалуй, пойду.

И ушел. Через несколько минут майор тоже засобирался.

-Машенька, не скучайте, - сказал на прощание "Лолите", прикидывая, с каким удовольствием вошел бы в нее сзади, и небрежно положил на стойку хрустящую купюру.

-Приходите, не забывайте нас, - с игривыми нотками в голосе почти пропела Машенька.

Он уже подходил к ступенькам, когда дверь распахнулась , и шумная ватага молодежи заполнила бар. Обручев заспешил на улицу, но внезапно раздался отчетливый, чуть хрипловатый девичий голос:

-О, капитан Иванов, какая встреча!

В баре стало тихо, а потом словно десяток молний вспыхнуло одновременно.

-Капитан Иванов, или как вас там... У вас здесь явка? Почем славянский шкаф?

Инстинктивно заслоняясь рукой от фотовспышек, Обручев видел исчезавшее и появлявшееся ненавистное девичье лицо. Как же он прокололся тогда с этой сучкой! Отталкивая кого-то, он выскочил за дверь и стремительно сбежал по ступенькам. Ублюдки, сволочи, какой черт их вообще сюда занес? Ничего, когда-нибудь они встретятся в другом месте, в другом хорошем месте.

Быстро идя по улице, Обручев постепенно успокаивался. Холодный пот стекал по спине. Чуть агента не спалил. И какого агента...



Tags: Проза
Subscribe

promo jurikan may 8, 2020 14:57 Leave a comment
Buy for 10 tokens
О Петре Ивановиче Шило-Таврине на сегодняшний день написаны гигабайты статей и очерков, сняты документальные фильмы. Ну, как же. Один из самых крутых диверсантов времен Великой Отечественной войны, получивший задание совершить покушение на самого товарища Сталина... Увы. Все это — не слишком умело…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments