jurikan (jurikan) wrote,
jurikan
jurikan

Category:

Юрий Комягин: Михаил Ефимович Кольцов - жизнь после смерти. Часть 4

Начало см. http://jurikan.livejournal.com/105274.html

И тогда Б. Ефимов решился еще на один шаг. Он попросил ответственного редактора газеты «Красная звезда» генерал-майора Н. Таленского сделать запрос по своим каналам. Ответ поступил еще более лаконичный: в ПРИВО 2-го офицерского полка нет. Борис Ефимов подвел было итоги:

Странную историю со «старшим лейтенантом Кольцовым» можно было, по-видимому, считать исчерпанной. Однако я ошибся – она получила свое не менее странное продолжение спустя почти три десятилетия. В январе 1972 года я получил следующее письмо:

«Художнику Б. Ефимову. Москва, газета «Известия».
На днях в одной старой газете я прочел статью о жизни и литературно-общественной деятельности М. Е. Кольцова. В связи с этим вспомнилось прошлое.

В годы войны, будучи на военной службе, в политуправлении Приволжского военного округа (Куйбышев), я ознакомился с фототекстом Вашего письма, в котором Вы запрашивали о службе Вашего брата Михаила Кольцова, что меня очень тогда заинтересовало, но в тот год я счел нецелесообразно Вас беспокоить.

В день моего дежурства в приемной начальника ПУ ПРИВО мне позвонили и сказали, чтобы я заказал пропуск М. Кольцову. Исполнив это, я стал ожидать прихода известного человека.

Хочется спросить, служил ли в частях Приволжского военного округа (г. Кинель) Ваш брат?
Извините за беспокойство. С уважением Н. Л. Иванов.

Воронеж, улица Комиссаржевской, д.1, кв. 65. Иванов Николай Лукич, инженер-майор в отставке.

3 января 1972 года».



Фото: Гугл.





Ефимов сразу же связался с Николаем Лукичем, интересуясь, видел ли он лично Кольцова и какое впечатление на него Михаил Ефимович произвел. Иванов ответил, что его поразило несоответствие внешности Михаила Кольцова, пришедшего к начальнику политуправления округа, с довоенными фотографиями этого человека, печатавшимися в газетах и журналах. Невозможно, чтобы даже годы и пережитое так изменили внешний вид известного журналиста, отметил Иванов.
Кстати, на сайте «Подвиг народа» я обнаружил фамилию Н. Л. Иванова. Он действительно служил в ПРИВО и в 1945 г. награждался медалью «За победу над Германией».


В этом списке награжденных Николай Лукич Иванов под номером 37.
Фото: https://www.obd-memorial.ru/html/advanced-search.htm

Если не считать вот этого неожиданного послевоенного постскриптума, пятый слух о Михаиле Кольцове заглох еще в 1944 году. А в декабре 1954 г. Михаила Ефимовича реабилитировали посмертно. Пришедшему на прием Борису Ефимову новый хозяин кабинета председателя Военной коллегии Верховного суда СССР генерал-лейтенант юстиции А. Чепцов показал две толстенные папки с делом Кольцова и сказал:

«-Должен вам сообщить… Одним словом… Вашего брата нет в живых. С тридцать девятого года».

Процитирую еще один абзац из статьи Б. Ефимова:

«Некоторое время я не мог вымолвить ни слова. Я молча смотрел на Чепцова, а он на меня. В эти секунды в моей голове с какой-то непостижимой быстротой проносились все доходившие до меня за минувшие годы вести о Кольцове. С особой четкостью всплыл в памяти рассказ художника Храпковского о встрече с братом. Я спросил тогда Храпковского: «А как выглядел Михаил Ефимыч? Во что был одет?» Храпковский ответил: «О чем вы говорите… Во что одет… В помещении, где мы находились, - какой-то барак – была дикая жара, духота невыносимая, битком набито людьми. Все обливались потом, грязные, полуголые… Михаил Ефимыч сказал мне: «Если увидите Борю, передайте… Передайте, что вот, встретили меня. Что я жив. Держусь. Может, еще увидимся. Хотя… все может быть…» «Что же, - вертелось у меня в голове, - Храпковский все это выдумал? Зачем? А это был, по его словам, июль сорок второго года. Шла война. При чем же тут тридцать девятый год? И зачем бы понадобилось так спешно расстрелять только что отличившегося «дона Мигеля», которого, как сказал тогда К. Е. Ворошилов, «ценят, любят, доверяют»? Инсценировать вплоть до февраля сорокового года прием денежных передач в «Помещении № 1»? Зачем? Чтобы обмануть меня? Зачем? Нет, тут что-то не так».

С автором невозможно не согласиться: что-то не так во всей этой истории. Сначала Михаил Кольцов выполняет в европейских странах (не только в Испании) какие-то ответственные задания. Какие именно – не раскрыто до сих пор. Потом его неожиданно арестовывают уже в то время, когда большой террор фактически прекратился. В обвинении – какой-то сумбур : шпионаж, антисоветская деятельность, контрреволюционная троцкистская деятельность… Написать-то можно много чего, как известно, бумага все стерпит, только что из этого соответствовало действительности, а что нет? Соответствовало ли хоть что-то? Наверное, дело обстояло так. Когда Кольцов был нужен, его всячески поощряли и восхваляли. Когда перестал быть нужным – отправили к расстрельной стенке. Что же изменилось? Обстановка. Опять же, могу только высказать свое предположение. Кольцов был пламенным антифашистом, а тут как раз с этими самыми фашистами союз затеялся. Может, он где-то высказался по этому поводу, не понял стратегического замысла тов. Сталина.

И гибель, и «воскрешение» Кольцова изобилуют тайнами. Годом смерти журналиста председатель Военной коллегии генерал Чепцов называет 1939, хотя сегодня точно известно, что арестованного автора «Испанского дневника» расстреляли 2 февраля 1940. Точно? Почему тогда генерал Чепцов настаивал на тридцать девятом годе?
Но нас здесь интересует таинственное «воскрешение» Кольцова. Давайте попробуем разобраться в этой истории. Перед войной и в первый военный год никаких сведений о Кольцове не поступает. Десять лет без права переписки. Ждите 1948 год и все. Но вот наступает 1942 год, Михаил Кольцов уже несколько лет, как мертв, однако внезапно о нем начинают распространяться разные слухи. Впрочем, подобные вещи периодически происходили в СССР, где всегда ощущался дефицит правдивой информации. Кажется, даже в 60-е гшоды прошлого века ходили слухи о Фанни Каплан, что она работает в библиотеке (с ее-то зрением) где-то в лагере под Воркутой. Но это – именно слухи в классическом виде. Кто-то где-то что-то то ли видел, то ли слышал.

Насчет Кольцова тоже вроде бы слух, но совершенно конкретный. Рассказывает хорошо знавший Михаила Ефимовича художник Храпковский. Да, пересекался с Кольцовым летом сорок второго на саратовской пересылке, было дело. Что в этом слухе номер один нам бросается в глаза? Храпковский сам сидел, значит, уже сталкивался с органами, знает их мрачное всемогущество и коварство. Совсем не обязательно, что он был завербован, хотя похоже на то. И без вербовки чекисты могли попросить его исполнить для них ма-аленькую услугу. Обратите внимание, Храпковский в разговоре с Ефимовым весьма скуп на детали. Во что был одет Михаил Ефимыч? Да там жарина была, все сидели раздетые. О чем говорил? Какие-то общие фразы. На мой взгляд, рассказывая о встрече с Кольцовым (которой никак не могло быть летом 1942 г.), Храпковский очень боится ляпнуть что-то невпопад. Скажи, например, что на Кольцове была синяя рубашка… А вдруг он синего цвета абсолютно не переносил и даже в лагере не одел бы такую? Но зачем чекистам понадобилось запускать «утку», что во второй военный год Кольцов внезапно стал «живее всех живых»? В том, что это операция спецслужб, у меня сомнений нет.

Теперь слух номер два. Железнодорожник Голубков видел Кольцова где-то возле вагона-типографии. Правильно, где еще можно наблюдать железнодорожнику пишущего человека? Голубков тоже лично знал журналиста – и это придает слуху определенную достоверность. Но каких-либо подробностей встречи и здесь нет – характерная деталь.
Слух-3. Здесь информация больше похожа на слух, потому что сведения передаются через третьи руки. Однако здесь важно то, что Кольцов возникает живым человеком.

Слух-4. Тоже слабенький и по своей достаточно вялой достоверности где-то смыкается со слухом-3.

А вот слух-5 – уже интересно. Сведения исходят от генерала, начальника политуправления Приволжского военного округа, и по цепочке через несколько писателей доходит до Ефимова. Информация абсолютно достоверна, она пестрит конкретными именами, подробностями. Опять же у ее истоков – целый генерал. Зачем ему заниматься распространением разных нелепостей? Даже если предположить, что все четыре предыдущих слуха возникли каким-то непостижимым образом и все же вызывали некоторый скептицизм в оценке (хотя в рассказе Храпковского вроде не к чему придраться), то слух-5 выглядит правдиво, реально и убедительно.

Во-первых, генерал. Какие-то глупости он распространять не будет. Ситуация с Кольцовым с его подачи выглядит так, что журналиста выпустили из заключения (оправдали, амнистировали), он получил звание старшего лейтенанта и проходит воинскую службу. Председателю саратовской писательской организации А. Матвеенко даже предлагают поговорить с Кольцовым по телефону. Прием беспроигрышный. Матвеенко лично с Кольцовым не встречался, как звучит его голос, не знает. «Вы Кольцов?» - «Да, я Кольцов». Как тут не поверишь? Причем все это происходит очень естественно. Председатель областного отделения Союза писателей (можно сказать, полковник литературных войск, не ниже) встречается с генералом из политуправления. Как же не начаться промеж ними разговора о литературе? Тем более, что такой известный и популярный в довоенные годы писатель Кольцов служит под началом генерала. Для чего весь этот спектакль разыгрывается? Мне представляется, с одной лишь целью: чтобы слух о том, что Михаил Кольцов жил, дошел до Бориса Ефимова.

Обратите внимание, сам «старший лейтенант Кольцов» какой-то совершенно безликий, он только чуть-чуть обозначен, что он есть на самом деле. Казалось бы, подай подробностей, разукрась какими-то личными черточками. Вот расскажи, допустим, художнику Храпковскому, в чем обвиняли на суде, как сидел, может, кого-то из знакомых видел. Но ничего этого нет, они же на пересылке столкнулись, может, всего пять минут беседовали.

«Старший лейтенант Кольцов» якобы получил ранение под Брянском. Для чего нужно ранение в нашей спецоперации? Очень удобно – голос изменился, внешность изменилась, не может лично явиться на встречу, лежит в госпитале, вон сколько всего можно под это дело подверстать. Правда, во всей этой стройной картинке есть одна досадная неувязка. Настоящий Кольцов, оказавшись на свободе, понятно, сразу же сообщил бы об этом родственникам, в первую очередь, брату. Однако никаких весточек от него нет. Почерк-то еще можно подделать и даже к стилю как-то приладиться, но в мелочах легко засыпаться. Поэтому до Ефимова доходят лишь устные рассказы о внезапно появившемся брате.
И рвется из груди один вопрос: зачем чекистам понадобилось «оживлять» мертвого Кольцова? Вспомним знаменитый роман (и одноименный телесериал) советского писателя Юлиана Семенова «ТАСС уполномочен заявить». Там шпион Дубов отравился при задержании и таким образом чуть не завалил всю операцию по изобличению коварных цереушников. Однако дзержинцы нашли выход из положения: загримировали под давшего дуба предателя другого человека – и все прошло тип-топ. Не что-то ли похожее мы наблюдаем в нашем случае? Ситуация изменилась – и расстрелянный Кольцов зачем-то срочно понадобился. Если бы знать все заранее, то, может, его и не расстреливали бы, накладка вышла. Вдруг какой-нибудь очень важный заграничный человек заявил советскому резиденту: «Говорят, вы моего друга Михаила Кольцова убили. Если убили – не буду на вас работать». А ему говорят: «Да не, жив он, недавно из лагеря выпустили, в армии служит». Могло так быть? Могло. Как доказать кому-то, что Кольцов не покидал наш мир? Что, если через брата? Убедить его – а дальше он уже сам рассказывать начнет, так и получится, что все вокруг будут знать, что Кольцов жив.

Почему со слухом-5 вышла некоторая несуразица? В операцию (ради секретности) могло быть вовлечено ограниченное число людей. Может, допустили досадную промашку: не подумали, что Ефимов будет делать письменные вопросы. В штабе округа были не в курсе и дали правдивую информацию. Кстати, Борису Ефимову не откажешь в сообразительности и определенной хватке в то непростое время. Он не стал писать тому самому генералу из политуправления, понимал, что лучше на другой адрес обратиться.

Вот такая история. Казалось бы, сегодня уже можно было бы раскрыть подробности, рассказать, что случилось с Кольцовым после смерти. Не рассказывают. По-прежнему туго завязаны кальсонные тесемочки на картонных папочках в архиве. Кто же этот человек, ради которого «оживили» Михаила Кольцова? Может, очень-очень хорошо всем известный, но на кого мы и подумать не можем? Может, в этом весь сыр-бор.


Tags: История, СССР, Совершенно секретно
Subscribe

promo jurikan september 4, 2017 12:05 3
Buy for 10 tokens
В 1901 году в семье Коноваловых в селе Хрущево нынешней Орловской области произошло радостное событие - на свет появился мальчик, которого нарекли Алексеем. Вот о нем и пойдет речь в сегодняшней публикации. Алексей Андрианович Коновалов прожил, как раньше любили писать, яркую, насыщенную событиями…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments