jurikan (jurikan) wrote,
jurikan
jurikan

Category:

Юрий Комягин: Рассказы королевского города Гродно

Я уже публиковал в этом ЖЖ рассказ гродненского литератора Александра Романова "Кольхоз". См. http://jurikan.livejournal.com/86192.html С Сашей я поддерживал дружеские отношения на протяжении четверти века, фактически до самой его смерти. Считаю его творчество ярким и самобытным явлением в белорусской литературе. Вот, например, его рассказ "Женщина без имени", написанный еще в июле 1984 года. У меня сохранилась машинописная копия. Перечитываю сегодня и отмечаю, насколько это талантливая, добротно написанная проза. А еще... Я сразу же погрузился в атмосферу романовской квартиры, где, собственно и происходит действие рассказа.


Погружение в застойную советскую эпоху первой половины 80-х годов прошлого века можно представить себе и так, по-модернистски.
Фото: Гугл.




Александр РОМАНОВ. Женщина без имени

В этот день - как и всегда - у меня были гости. Впрочем, сегодня их было особенно много.
Первым прибежал Серж и сразу же схватился за скрэббл - дурацкую игру, которую в нашей стране какой-то ретивый чиновник обозвал "Эрудитом". Смысл этой игры - по кроссвордным правилам побыстрее выставить свои магнитные буковки на игровое поле. Задача сложная, но вполне разрешимая. Серж и я - настоящие маэстро в этом виде спорта, и между нами давно и безуспешно идет борьба за звание "Великого Маэстро". Спор этот, впрочем, безнадежен, но Серж уже полгода не может смириться с дележом первого и второго места. Мне кажется, что даже проигрыш его успокоит, но я не могу заставить себя играть ниже своих возможностей.
Вторым гостем был Саша. Это совершенно другой экземпляр. Скрэббл ему глубоко противен, ибо он крадет интеллектуальную энергию, а этой энергии ему вечно не хватает. Сашка пишет рассказы. Вероятно именно для того, чтобы поднять свой интеллектуальный тонус, он и принес две бутылки гадкого дешёвого вина.
Третьим был Женька, суперинтеллектуал с супернаклонностями - философ по образованию и гомосексуалист по привязанностям. Я терпеть не могу «голубых» ребят, но перед философами робею: они ведь читали Гегеля, которого я могу только почитать.
Впрочем голубые наклонности Женьки у меня на квартире не проявляются. Он достаточно умён, чтобы понять: ни я, ни мои друзья в эти игры не играют.
Я - бабник. Увы, приходится применять именно это слово, ибо я люблю всех женщин, с которыми хочу переспать. Люблю ли я их после того, как поднимаюсь с постели - это вопрос другой... И я на него отвечать не стану.
Четвертым в гости явился Колумба. Он презрительно посмотрел на наши бутылки и сразу же меня огорошил.
- Небось, ждешь в гости прыщавую? Напрасно. Видел её на улице, сказал, что ты сексуально озабочен, и она испугалась. Поведала, что в этой беде она не помощница.
Прыщавая - это та дама, которую я люблю уже два года. Сегодня она приехала из Новогрудка и обещала зайти. В постели с ней я не был, поэтому моё чувство довольно сильное. Колумба же, уставший смотреть на мои любовные муки, решил помочь. Его помощь, как всегда выражалась в том, что он прямым текстом сказывает то, что я предпочитаю держать под флёром недосказанности.
- Флёр, - вслух сказал я и выставил это слово на доске скрэббла. «Флёр» принес мне 72 очка, и Серж возмущенно заревел:
- Знать не знаю, что это за флёр такой. Нету такого слова в русском языке и быть не может.
-Флёр д'Оранж, - меланхолично с французским прононсом откликнулся Женька. Он сидел на диване и читал по-немецки дебютную монографию Кереса.
- Может ещё и флёр серо-буро-малин притащите? - не сдавался Серж.
Пришлось взять словарь, отыскать в нём несчастный "флёр" и показать Сержу. Тот мигом успокоился, потому что авторитету словаря верил безоговорочно. Воцарилось молчание. Серж сопел, морщил лоб и перебирал свои буковки. На мой «флёр» он хотел ответить достойно.
Колумба ненавидит пьянки, и вино на столе его бесит. Зато о бабах он может говорить не уставая. Поэтому он возвратился к прыщавой.
- Цветницкий мне рассказывал, а я ему в таких делах верю, как прыщавая сделала ему минет.
Серж оторвался от скрэббла Он обожает, когда ему делают минет, и умеет обставить это дело со вкусом.
- И как? - заинтересованно спросил Серж, откладывая буковки в сторону.
- Очень просто. Напоил её вусмерть, а потом предложил сыграть на флейте. Всё получилось очень мило: кантата си-бемоль на розовом инструменте.
Меня всегда бесит, когда о моих любимых говорят гадости, тем более, что эти гадости делал не я. Поэтому я вновь наполнил фужеры. Женька, услышав характерный булькающий звук, тут же перестал читать.
- Миленькую партию сыграл Керес на турнире наций в Праге в 1944 году. Кто-то мне говорил - по-моему, Болеславский - что Гитлер дал ему аудиенцию и сыграл с ним одну партию. Керес великодушно предложил ничью на 11-м ходу.
Женька - мастер спорта по шахматам, но остальным этот вид спорта до лампочки. Поэтому его слова повисли в воздухе. Зато фужеры опорожнили дружно. Лишь Колумба презрительно отставил свой бокал и произнес: «К вину «Жок» предлагаю пирожок». При этом он отмерил руку до локтя и показал характерный жест. Мы промолчали, но в воздухе появилась и повисла какая-то напряженность.
- Скучно у тебя, Львович, - зевнул Колумба и стал собираться.
Я сам понимал, что у меня скучно. Наша компания - это что-то вроде телеги, в которую впряжены лебедь, трепетная лань, краб и еще кто-то из Ноева ковчега. Телега скрипела, но с места не двигалась. Тем не менее все мы делали вид, что куда-то мчимся, предположительно, к творческим успехам. Лишь Колумба был реалистом. Под творческими успехами он подразумевал победы над женщинами и преуспевал в этом.
Я не стал удерживать Колумбу, мавр сделал свое дело, мавр может уйти.
Итак, Танька (сиречь прыщавая) продолжает свою игру. Она по-прежнему не замечает, что я мужчина. Почему-то я всю жизнь выступаю в амплуа доброго друга. Все дамы без исключения поверяют мне страшные интимные тайны. Они рассказывают о своих любовниках, о своих сердечных привязанностях, просят достать лекарства от триппера или интересуются, у кого бы сделать криминальный аборт. И я, вместо того, чтобы обидеться, выслушиваю эти признания, лечу французские болезни и даю бесплатные юридические консультации. Никакой платы, кроме сердечного 'спасибо' я не получаю. Точно такие же отношения и у нас с Танькой. Когда год назад я признался ей, что влюбился, она была ошарашена.
- Не говори глупостей, - безапелляционно сказала она. - Ты мой друг, и поэтому любовниками мы не будем.
Странная логика. Значит, отдаваться надо врагам, а друзья пусть любуются эдакой идиллией. И я любуюсь! Смех сказать. Я посмотрел на себя в зеркало. В чем причина? зеркало отражает нормального человека: с руками, ногами, головой и прочими частями тела. Нет горба, других изъянов тоже не наблюдается, - но женщины меня не любят. Что им надо?


Тут прервемся.Еще раз напомню: время действия рассказа (и время его написания) - 1984 год. У власти в СССР астматически присвистывавший Константин Черненко. В Гродно сливочное масло, исчезнувшее было из торговли осенью 1982 и появившееся при Андропове, снова стало периодически пропадать с прилавков. Война в Афганистане, самиздат, прорывающиеся сквозь вой глушилок западные радиоголоса... У персонажей романовского рассказа - своя жизнь. Да я же их всех знал, тех реальных людей, которые стали здесь литературными персонажами. Расскажу об этом позже.

Tags: Беларусь, Литература и жизнь, СССР
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo jurikan july 26, 2015 15:34 4
Buy for 10 tokens
25 июля - день смерти Владимира Высоцкого и день рождения Василия Шукшина. Василию Макаровичу вчера могло бы исполниться 86 лет. Однако он умер довольно молодым - 2 октября 1974 г. Это случилось на съемках фильма "Они сражались за Родину". Съемочная группа жила на теплоходе "Дунай". превратившимся…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments